— Пойду выгоню коров на луговую траву, — сказал я пацану. — Пошли со мной.

Луга на ферме, благодаря всё тому же Сердечнику, тоже знатно насытились жизнью: трава там стояла густая, сочная и высокая. И это за одну ночь! Мы с Тагором открыли ворота загона.

Первой, как ни в чем не бывало, уверенным шагом вышла Сирень. Коза спокойно, с чувством собственного достоинства прошествовала на середину заливного луга, деловито ощипнула пару самых вкусных травинок и вальяжно улеглась прямо в центре зеленого ковра, продолжая меланхолично жевать.

Худые коровы неуверенно вышли следом. Они сгрудились у забора, глупо хлопая глазами и внимательно глядя на развалившуюся козу. А затем, одна за другой, покорно потянулись к ней, постепенно окружая рогатую и принимаясь щипать траву рядом.

Я облокотился на изгородь и с усмешкой посмотрел на Тагора:

— Ну вот. У нашего табуна появился вожак.

— Она давно уже командует буренками на пастбище, да.

Оставив Тагора пасти коров и приглядывать за нашим свежеиспеченным рогатым вожаком, я первым делом отогнал Пятачка подальше от буренок, указав ему место в густой тени у забора. Мертвый вепрь недовольно хрюкнул, но послушно потрусил куда велено, тяжело впечатывая копыта в землю. Инфернальный секач, конечно, парень преданный, но его костяная морда и красные глаза, хоть я и приглушил ему ауру смерти, явно не способствовали хорошему аппетиту у скотины. Бедняжки и так натерпелись стресса у Гирла, перестав давать нормальное молоко, а если этот клыкастый страж вздумает еще и поиграть с ними, у нас тут начнется массовый падеж от разрыва сердца.

Сам же я пошел к колодцу — пора было заняться Сердечником вплотную. Вчера вечером я не стал замуровывать его намертво, хотел сперва посмотреть, как артефакт приживется в этом месте. Вдруг пойдет отторжение или магический фон начнет выжигать корни? Но нет. Прижился отлично. Даже стоя рядом с кладкой, я спинным мозгом чувствовал ровную, теплую пульсацию, уходящую глубоко в грунт. Магия Нордов работала исправно, и теперь ферма скоро окончательно оживет, начав давать такие урожаи, какие этому краю уже давно не снились. За один сезон мы сможем снимать по три-четыре урожая, а это прямая дорога к серьезным деньгам и, как следствие, к серьезной независимости.

А значит, скоро мне понадобится куда больше батраков, хех. Собирать всё это великолепие в четыре руки одними нашими силами — занятие гиблое. Причем нужны будут стомортовые мертвяки, специально обученные работе с землей, с сохранившейся мышечной памятью сеятелей и жнецов. Тут вырисовывалась проблемка. Из убитых бандитов и головорезов земледельцы выходили так себе — они и при жизни-то серп от косы не отличали. Дай такому мотыгу — он либо себе ногу отрубит, либо все грядки в труху искрошит по привычке рубить с плеча. А я всё-таки не конченый злодей, чтобы пускать в расход невинных крестьян ради качественной послесмертной рабсилы на свои поля. Конечно, можно было бы пройтись по старым деревенским погостам, но там материал слишком гнилой, одни кости да труха, морт на их восстановление уйдет тьма. Ладно, это проблема завтрашнего дня. Архитекторов вон уже нашел, глядишь, и с агрономами что-нибудь придумается.