Жизнь определенно была странной штукой, полной парадоксов, но Кира впервые за долгие годы почувствовала, что находится на своем месте, что этот странный, угловатый быт возвращает ей саму себя.

* * *

После косьбы еще повозился с вчерашним урожаем. Как только нам удалось разделаться со стеблями гороха и гречихой, я понял, что сбор урожая — это даже не половина дела. Настоящие проблемы начинаются после. С горохом всё оказалось относительно просто: батраки его отбили, стручки полопались, и мы без особых проблем ссыпали круглые зеленые ядра в плотные мешки.Пару раз, правда, пришлось рявкнуть, чтобы не топтались по рассыпанному и не гребли вместе с землей. Но это уже мелочи. А вот с гречкой пришлось повозиться.

Мало ее обмолотить, зерна нужно еще и от шелухи избавить.Иначе вместо крупы получишь корм для скотины. Жевать такое можно, но только если совсем потерял уважение к собственным зубам. И тут как нельзя кстати пришлась ручная мельница, которую я предусмотрительно притащил с разгромленной базы работорговцев. Инструмент оказался добротным.Тяжелый, неудобный, зато крепкий — как раз из той категории вещей. Я усадил Первого за жернова, вбил в его мертвую башку примитивный алгоритм — равномерно крутить ручку и подсыпать зерно — и оставил производить первоклассную гречневую крупу.Для надежности добавил запрет совать пальцы между камнями. Не потому что Первый мог что-то почувствовать, а потому что чинить ему размолотые фаланги мне было бы лень.

Закончив с раздачей указаний, я запрыгнул в повозку, которую уже успел запрячь Тагор, подал руку Кире, и мы неспешно покатили в город.Кира устроилась рядом, деловито уточнив, не забыл ли я кошель с деньгами. Не забыл. И все равно умница, что проверила.

В первой же хозтоварной лавке Сонмища мы наткнулись на маслобойку. Точнее, на Маслобойку с большой буквы — здоровенную, крепко сбитую дубовую бадью с мощным поршнем. Продавец, щуплый мужичок с бегающими глазками, принялся активно отговаривать меня от покупки:

— Господин хороший, куда вам такую махину? Берите поменьше! Вот, на семь пудов вам за глаза сойдёт. Вы же такую бадью не провернете, руки отвалятся взбивать!А эта — для артели! Для молочной артели, господин! Ее втроемкачают , да еще четвертый в помощь.

Я лишь отмахнулся, расплачиваясь за самую большую. Отвалятся руки — не беда. Посажу за нее Второго, а если его мертвые мышцы не будут справляться с густеющим маслом, просто волью в него дополнительную порцию морта, чтобы крутил быстрее.Мертвяку, в отличие от живого работника, не нужны ни обед,ни отдых,ни похвалав виде благодарственной грамоты. Настоящая мечта хозяйственника. Немного пахнет могилой, зато производительность отличная.