Там же, в лавке, мы загрузили в повозку несколько рулонов добротной, плотной ткани и подобрали готовую крепкую обувь для Тагора.С тканью Кира спорила особенно яростно: эту — на рубахи, эту — на мешки, эту — не трогать, потому что «нормальный человек такое на батраков не переводит». Тагор же обувь выбирал молча, зато с таким видом, будто ему вручали не сапоги, а титул. Деньги пока позволяли не крохоборствовать: трофеев, снятых с работорговцев, и моих собственных сбережений хватало на безбедную закупку инвентаря. Хотя мысль о том, что барон Дресс так и не расплатился со мной за ту экспедицию, зажав пятьдесят золотых, всё равно неприятно царапала самолюбие. Ничего. Этот долг я с него стрясу, да еще и с хорошими процентами.Не сегодня, так завтра.

Под конец нашего шоппинга мы заглянули в лавку кузнеца, чтобы прицениться к железу и инструментам для стройки.Мне нужны были скобы, гвозди, петли, зубила, несколько крепких молотков и все то хозяйственное счастье, без которого любое восстановление поместья быстро превращается в беготню с воплями: «А чем это прибить?»

Пока я изучал скобяные изделия, Тагор подошел к стене с готовым оружием и с интересом снял с крюка охотничий нож.Не как покупатель, которому понравилась блестяшка, а как человек, который уже мысленно разобрал клинок на ошибки мастера, плохие решения и будущие травмы владельца. Из подсобки тут же вынырнул молодой, широкоплечий парень-кузнец. Увидев внимание к своему товару, он гордо выпятил грудь:

— Нравится? Сам ковал! Ручная работа, сталь звенит!Для охоты самое то. И кабана добить, и шкуру снять, и в дороге при себе держать не стыдно.

Тагор с серьезным видом покрутил клинок на свету, провел большим пальцем по кромке и вдруг выдал:

—Перекалил ты его, да. Вон, у самого лезвия цвета побежалости синие пошли, а должны быть соломенными.Плюс спуски вывел неровно, лезвие винтом идет, да. При хорошем ударе о твердую кость он у тебя выкрошится в два счета, а то и пополам лопнет.А рукоять посадил слабо, да. Через месяц начнет люфтить, да.

Мы с Кирой переглянулись и одновременно усмехнулись, наблюдая за этой картиной.Кира даже прикрыла рот ладонью, но плечи ее подозрительно дрогнули. Молодой кузнец мгновенно залился густой краской до самых корней волос. Гордость с него как ветром сдуло, и он начал что-то невнятно блеять себе под нос про слишком жаркий горн, плохой уголь на этой неделе и криворукого подмастерья, который испортил заготовку.Подмастерье, судя по всему, был универсальным оправданием: сам отсутствовал, но виноват оказался сразу во всем. Удобная должность.