Вишневецкий усмехнулся.

— Если мы не поможем, то победят. Похоже, русский царь оставил Москву и перешёл со всем своим войском на Азов.

— Ты не путай меня, Димитрий. Говори толком, что предлагаешь?

— Ты правильно говоришь, что московиты не могли победить османский флот. Но они победили. И не просто победили, а победили так, что не потопили ни одного корабля. И это необычно! Это колдовство какое-то…

Вишневецкий тоже позволил себе пройтись по кабинету.

— Колдовство или большой московитский секрет.

— Про нового московского царя наши послы немыслимое рассказывают. Вроде, как он сразу в нескольких местах появляться может. И про его заводы, и про оружейное зелье сверхмощное.

— Вот-вот…

— Говори уже, что придумал. Вижу же.

— А придумал я, мой король, перебраться на службу к русскому царю. Шутейно! — сказал князь, увидев реакцию короля и упредив его мгновенно вспыхнувший гнев.

— Как это, «шутейно»? Ведь присягу надо будет давать.

— И что? Ложная присяга — не в счёт. «Помогу», потом вернусь. Приду к русскому царю, скажу, что хочу басурман поганых бить, а ты не даёшь. У него на Дону тоже казаки поселились. Думаю, он отдаст их мне в команду, чтобы Перекоп взять. Глядишь, переманим и уведём к себе на Дон.

— И как ты ему собрался «помочь»? — саркастически усмехнувшись, спросил Жигмунд.

— Он, думаю, кораблями попытается разбить морские крепости, а мне оставит Перекоп. Вот мы и сообщим Гирею, чтобы встречал гостя с моря. А сам возьму крепость. Там тоже хороший барыш должен быть. Туда приводят полонян, что на наших землях взяты.

— Как же ты возьмёшь Перекопский вал, если у тебя нет пушек?

— Да! Пушек у меня нет! — усмехнулся князь. — Попрошу их у русского царя. Думаю, даст. Заодно посмотрю, как стреляет его орудийное зелье. Припрячу немного… Передам с гонцом в Краков. Пусть наши зелейщики разберутся в его секрете.

— Какой в зелье может быть секрет? Его триста лет готовят.

— Готовят, да у разных ямчужников разный порох получается.

— Не нравится мне твоя затея. А вдруг не поверит тебе царь русский? Посчитает лазутчиком и вздёрнет на глаголе.

— Если ты на меня гоньбу устроишь, поверит. Пошлёшь к Хортице рать. Да так, чтобы дозорные первые узрели. Так мы всей ватагой и снимемся. Будет спрашивать царь у казаков, зачем пришли, они скажут, сбежали от гнева королевского.

— А коли возьмёт Крым русский царь? Он с моря ударит, ты от Перекопа… То худо для нас. Не остановится он, если укрепится на острове. Может подождать, пока хан его погонит?

— Хочу, мой король, Перекоп взять. Много там наших православных христиан.