Вишневецкий только что вернулся из похода на османскую крепость Ислам-Кермен, закончившегося очередной неудачей. Несмотря на немалую численность своего отряда, они славно потрепали крымчаков, но отсутствие пушек взять крепость не позволило.

— Дались тебе эти татары, — недовольно произнёс Жигмунд.

Во внешних делах он старался придерживаться миролюбивой политики с соседями, и, как не уговаривали его магнаты «свернуть шею крымскому гусю», напасть на Крым по-настоящему не решался.

— Не грех разрушить осиное гнездо турецкой торговли христианами. То дело богоугодное. В Кафе, говорят, до ста тысяч полонян бывает, а постоянно томятся в ямах да норах — пятьдесят. Да и богатства там несметные. Много товаров скопилось.

— Ну, так собрались бы магнатами и напали. Зачем большую войну затевать?

— Не могут магнаты вместе собраться. Каждый сам по себе. Только твоя, король, рука может сплотить войска. Да и для похода на Кафу корабли нужны с пушками. Зелье пороховое. Мне одному не осилить.

— Видно, только тебе охота Крым воевать, — сказал король, криво ухмыльнувшись. — Нет у меня денег на войну с Османами.

Вишневецкий посмотрел на короля прозрачными глазами и улыбнулся. Похоже, что для себя он что-то уже решил.

— А ты знаешь, Жигмунд, что московский царь захватил берег Танаис?

— Устье Дона?

— Да. И потопил турецкий флот.

Король поднялся из кресла и прошёлся по кабинету.

— Слышал о том, — наконец произнёс он.

— Ты понимаешь, что будет, если московиты захватят Крым?

— Они не захватят, — махнул рукой Жигмунд. — Там было всего пятьдесят галер.

— Всего⁈ — удивился магнат. — Триста пушек на пятидесяти галерах? Это что за галеры такие?

— Почему триста пушек?

— Лазутчик сообщил, что русские захватили трёхсотпушечный флот. Захватили, ваше величество. Не потопили. А на галерах обычно по четыре- шесть пушек ставят.

Король лично назначил Вишневецкого стражником на Хортице и даже дал на это немного денег. Они вместе учились в Римском университете. Вишневецкого приставили к Жигмунду для его безопасности, и они сдружились. Именно поэтому князь позволял себе некоторые вольности, но за рамки не выходил, и потому всё ещё находился в фаворе.

— Триста пушек это много! — покачал головой Жигмунд. — Даже если они маленькие, — всё равно много. Э-э-э-э… Раз захватили корабли, значит пушки у русов?

— Вероятно.

Король снова покачал головой.

— Триста пушек это много. Две крепости можно снарядить.

— Две крепости они и поставили. Но ещё до того, как победили османов.

— Не победят они османов! — упрямо возразил король. — У Салмана многотысячная армия, а у русского царя, бунт созрел.