— А так: «Господи, Иисусе Христе Александр…»

— Эт-т-о же богохульство! — воскликнул Сигизмунд.

— Возможно, — пожав плечами, произнёс Курбский, — но на кого им молиться о спасении от Сатанинских тварей. Богу конечно… Вот через него монахи и старцы Белозерские и обращаются к всевышнему, а староверы, те — к своим богам, но тоже через него, ибо их волхвы силу его чуют.

— Так, что ж ты сбежал от него, коли он такой весь из себя… полубог? — раздражённо спросил Сигизмунд. — Я вот собираюсь на него войной пойти… Пойдёшь?

— Пойду, — просто сказал Курбский.

— Почему, — удивился король.

— Боюсь… Не понимаю и боюсь…

Князь Андрей сидел за столом, понуро повесив голову.

— Не надо с ним воевать, мой король. С ним надо напасть на Крымского хана, — тихо сказал Вишневецкий.

— Так ты же сам сказал, что он собирается воевать султана Салмана…

— Так, то султана, а Крым ему не нужен. Совсем.

— Как это, не нужен, — в который уже раз за весь разговор удивился Сигизмунд. Это же шёлковый торговый путь!

— Он захватил Таманские крепости.

— Ну-у-у, — разочарованно протянул польский король. — И зачем мне Крым без торгового пути.

Вишневецкий рассмеялся и сквозь смех проговорил:

— Дело в том, государь, что, захватив Тамань, он наладил переправу через пролив в Крым и торговый путь сейчас активен, как никогда. Сами мы не видели, но все только о том в городе Ростове только и говорили. Мы уехали сразу, но своих людей оставили. Вот они и догнали нас… Голубиной почтой.

— Очень интересно… — прошептал Сигизмунд Август, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Тамань, говоришь?

— Причём наступать на Крым надо не через Перекоп, а прямо по Муравскому шляху и по перешейку. Там крымчане хорошую дорогу отсыпали. МЫ сами видели, правда Андрей Михайлович?

— Правда. Мы свой корабль, когда уплывали с Тамани, отправили на запад и видели ту дорогу. Едва на мель не сели.

— Было дело, — рассмеялся Вишневецкий.

Сигизмунду было не до смеха. Он пытался осмыслить услышанное. Оно было невероятным, но Сигизмунд прошёл пять стадий университетского обучения и был генералом ордена Иисуса. Он повидал многое, а знал ещё больше. Кое, что и мог. Поэтому, сказанному про царя Александра он поверил легко. Своими, якобы, сомнениями он проверял уверенность собеседников в том, что они говорили.

На самом деле, Сигизмунд и сам склонялся к тому, что московский царь Александр не совсем человек. А если и человек, то человек с нечеловеческими способностями. Последние несколько лет Сигизмунд иногда стал ощущать присутствие Александра в себе. И ведь он совсем его не знал и даже никогда не думал о нём. Зачем думать о том, что тебя не касается, и на что ты повлиять не можешь? У Сигизмунда хватало объектов для размышлений.