Александр впервые за всё время андиенции «посмотрел» своим внутренним взором Вишневецкому в глаза. И не увидел через них лжи. Князь искренне переживал за веру.

— Много в Польше православных? — спросил он.

— Много, государь. В Киеве и воевода Острожский Константин Константинович и почти все князья православные.

— Задавят вас, — тихо сказал царь. — На теле церкви католической вы, как блохи. Вот и подавят вас, как блох. Или вычешут гребнем. Ни прав у вас, ни силы. Всё от того, что сами пытаетесь справиться, просите короля, чтобы не трогали вас. Кого просите? Сатану просите! И о том не думаете, что за людей вас не считают. Рим строит дорогу и выкорчёвывает все, ненужные ему, деревья.

От таких слов Вишневецкого наполнил ужас. Его сердце заколотилось, в лицо ударил жар, голова закружилась.

— Что молчишь? Разве не прав я? Сам видишь, к чему всё идёт. Пока у Польши с Литвой уния, они сдерживаются, а только по-настоящему едиными станут, всё на свой лад перепишут. И придётся вам, чтобы сберечь богатства и привилегии, переходить в католики.

Тут русский царь неожиданно тихо рассмеялся, и от этого смеха по телу князя пробежали «мурашки».

— В Сенате много добрых христиан. И митрополит Иона не допускает издевательства над верой, — проговорил Вишневецкий.

До него доходили слухи, что московит — волхв и предсказатель, и князю совсем не хотелось, чтобы такие предсказания сбылись.

— Что скажут ваши иерархи, когда их поведут на костёр, как еретиков? И ведь поведут! Насколько сисльна их вера? Сильнее мамоны? Не сдержать им такой верой папских иезуитов.

— Иезуиты? Кто такие? — кашлянув в кулак, спросил шляхтич.

— Проповедники папские. Зело упорные и хитрые. Подкупом и угрозами всех переманят.

— Жигмунд не допустит. Он не хочет потерять свой народ.

— Польские магнаты спят и видят ваши вотчины в своих руках. Да и недолго ему осталось…

Вишневецкий отшатнулся.

— Как недолго? — воскликнул он. — Почём знаешь, государь?

— Ведаю, — просто сказал Александр.

Он и впрямь в последнее время стал видеть, столько у человека осталось жизни. Не в виде «зелёной полоски», как в компьютерной игре, конечно, а в виде насыщенности и плотности человеческой ауры. Даже люди, находящиеся вдалеке от него, но которых он видел ранее, если он о них подумает, стали представать перед ним в своём энергетическом обличии.

Так он сначала подключил к своему контролю Петра Алтуфьева, который стал настолько полезным Александру, что Санька задумался о том, чтобы постоянно подпитывать того силой. Так между ними образовалась устойчивая энергетическая связь.