Потом таким же образом он «подключил» к своей силе Барму, Адашева и ещё несколько человек, выполнявших его поручения. Интересно в этом было то, что люди почувствовали Санькино вмешательство. А Адашев спросил прямо:

— Александр Васильевич, не ты ли мне силы даёшь?

И Санька не стал отпираться.

— Я, Алексей Фёдорович.

Адашев дурного не сказал, а лишь поклонился в пояс. Барма спокойно отнёсся к новым ощущениям. Через него Санька участвовал в создании пороховых зелий. Больше просто присутствовал, но иногда, когда Барма ложился отдыхать, брал его тело «напрокат». И Барма, конечно, всё понял, но на Саньку не обиделся.

Санька мог бы просто отключить Бармино сознание, но ему нужны были сознательные соучастники.

Вот и пришлось Александру научиться видеть и контролировать людские энергии.

Сигизмунда Августа Александр воочию не видел, но когда отправлял к нему посла Вокшерина, постоянно контролировал последнего и Жигмунда видел глазами посла. И не только видел, но и смог проникнуть ему в душу.

Кстати только за счёт того, что он видел и слышал, как Сильвестр говорит с патриархом Константинополя, ему удалось вовремя «включиться» в переговоры и убедить Дионисия назначить Максима Грека патриархом Руси.

Сильвестр оказался плохим переговорщиком и Саньке пришлось его «отключить». Слава богу, для Дионисия переключение прошло незамеченным. Он как раз произносил пространную речь о чистоте веры, а Александр, выслушав, сделал приличную паузу, похмыкивая и почёсывая бороду, якобы осмысливая сказанное патриархом, а потом произнёс свою речь о том же самом и о Польском давлении на православие.

— Вижу, — просто сказал Александр.

— Слышал я про твоё ведовство, — государь. — Но противно богу сие.

— Кто сказал? А старцы, разве не видят?

— Но ты ведь не старец! — воспротивился князь.

— Дожить бы, — вздохнул Александр и добавил. — Я помазанник божий.

— Но у тебя и ранее помазания это было, говорят.

— Правду говорят, — вздохнул Санька. — Но сейчас сильнее стало. Видать, по царской крови передаётся.

Вишневецкий поморщился, но промолчал.

— Не веришь? — спросил царь.

Князь пожал плечами.

Александр помолчал-помолчал, решил, что хуже не будет и спросил:

— Хочешь, скажу, что ты удумал? О чём сговорился со своим другом Жигмундом?

— Что? — осторожно спросил шляхтич, одновременно, на всякий случай, оглядываясь.

— Не бойся, но гляди не наделай глупостей, — сказал, легко усмехнувшись Александр. — Тебя здесь никто не тронет, если ты дёргаться не будешь. Ты ещё присягу не давал, а потому гостем считаешься.

— Спаси бог! — перекрестил себя Вишниевский.