— Мы вернёмся в Краков, а ты оставайся здесь и займись укреплением городка и сбором козацкого войска. Ты говорил, сыновья Темрюка готовы уйти от царя Александра?

— Да, государь.

— Вот и склони их к службе и, коли получится, отправь в Краков. Мы лучше Эстляндию заберём, пока шведы не захватили.

— А, оборотни?

— Что, оборотни?

— На Русь пойдут?

Сигизмунд пожал плечами.

— Пойдут, не пойдут, не знаю. То не наше дело. За нас решают. Но свою армию первой на Псков и Новгород не поведу.

— А как ты Эстляндию захватишь? Там же рыцари!

— Русы вывели из Литовских земель весь народ. На рыцарей некому работать. Они голодают. Многие начали покидать замки. Они попытались взять Нарву, но получили такой огневой отпор, что разбежались по болотам и почти все потонули. Тевтонцы сами отдают мне восточные замки. Их даже уговаривать не пришлось. А я разрешил им перебазироваться в Польшу. Ну, в смысле, ближе к Данцигу. К нашему Гданьску…

— А где же твои, государь, рыцари крестьян найдут? — несколько обиженно спросил короля Вишневецкий.

Он не понимал, что вдруг нашло на Сигизмунда? Князь был совершенно уверен, что его миссия по совращению польского короля удалась и он ввяжется в войну с Османским султаном, захватив Керчь.

— Мы у германцев захватили в плен много селян. Да, здесь по степям около двух сотен… Да, ещё и со стадами овец и лошадей. Их уже погнали в Киев.

Вишневецкий закрутил правый ус, свисающий ниже бритого подбородка, и едва не оторвал его в раздражении.

— Что, расстроен? — серьёзно спросил Сигизмунд. — Могу оставить тебе тех, кто пожелает остаться. Кое-кто из шляхты не захочет возвращаться без бакшиша[2]. Если всё так, как ты говоришь, собирай отряд и забирай Керчь. Тебе легче сговориться с царём Александром. А меня ни шляхта не поймёт, ни Ватикан, который Александру каверзу готовит.

Вишневецкий задумался и вдруг понял, что Сигизмунд предложил разумный вариант развития событий. Ну, да ему не удалось отвлечь войска Сигизмунда от северных территорий, но ведь и Русский Государь говорил, что задача это сложная и все мысли не только короля, но и магнатов направлены на прибалтийские земли. Они спят, и видят себя во главе империи, простирающейся «от моря до моря».

Князь расслабился, но вида не подал.

— Но тогда я винторезы тебе не дам, мой государь.

Сигизмунд равнодушно посмотрел на Вишневецкого и пожал плечами.

— Они мне погоду не сделают, — сказал он, отхлёбывая из кружки сыворотку, оставшуюся от только что «отбитого», на сите творога, лежащего перед ним на блюде. — И Курбского своего забирай. Он, похоже, уже пять раз пожалел, что переметнулся ко мне.