— Это ты мне должен был сказать, «для чего?», а не меня спрашивать! — взбеленился король.

У Сигизмунда жутко болела голова, и его утомил никчёмный разговор. Он не собирался воевать Крым. Король рассчитывал напасть на новые крепости Александра Васильевича: Ростов и Таганрог, разграбить их и уйти на север, оставив Вишневецкого на Хортице отдуваться за разбой. Но не задалось…

Сигизмунд не знал, что провидение спасло и его, и его армию от позорного разгрома, приготовленного ему Санькой. Не знал король Польский и того, что Александр имел в «осведомителях» не только его, Сигизмунда, а, даже не некоторых, а многих литовских и польских магнатов, в том числе и гетьмана Радзивилла.

— Вот и я говорю, — паузой выдержал королевский гнев Вишневецкий. — Флот и армия нужна для боя, а в золотом море, кроме войск османов, воевать не с кем.

Он помолчал и продолжил.

— Нам ведь тоже вернуться к Александру надо суметь. Вот и скажем ему, что раз он оставил нас со своей волей, а не с его, то мы решили провести «разведку боем», как он любит говорить и учит.

Сигизмунд поморщился, но про себя решил, что так будет правильнее всего. Накануне у него с Курбским состоялся разговор. Андрей Михайлович с радостью согласился вернуться в стан русского царя и писать ежемесячные доносы о всех событиях и происшествиях, а так же описывать строение крепостей и других оборонительных сооружений.

Польский король приказал Курбскому постараться получить от царя назначение в западные земли. Например, воеводой, или наместником в Псков, или Смоленск. За донесения Сигизмунд обещал платить Курбскому годовое жалование в двести гривен.

Андрей Михайлович, словно ждал этого предложения, и просительно глядя Сигизмунду в глаза, надорвал полу кафтана, и вынул несколько листов льняной бумаги, исписанных мелким убористым почерком.

— Это описание крепостей Ростов и Таганрог. Отмечены тайные лазы, колодцы и канализационные трубы, выходящие в море. Если их раскопать и сломать, можно проникнуть в города. Они крепкие, зараза, толстостенные, сделаны из обожженной глины. Но, ежели рвануть порохом…

Сейчас, говоря с Вишневецким, явно продавшемуся царю Александру, Сигизмунд не стал говорить о том, что и Ростов, и Таганрог он захватил бы, если правдивы описания Курбского, почти без боя. Проник бы ночью по трубам в город, перерезал бы гвардейцев, а гарнизон бы пленил. Такие бойцы, как у московского царя, пригодились бы ему в войне со шведами.

Но пускай шведы сначала подчистят его литовско-польских смутьянов. Это будет его личный резерв для войны с внутренними врагами, которые обязательно появятся после неудачных боёв со шведами и данами. Сигизмунд улыбнулся своим мыслям, а Вишневецкий подумал, что король согласился с его предложением, облегчённо выдохнул и незаметно промокнул платком вспотевший лоб.