— Есть тут купцы? — спросил Александр Салтанкула.

— Есть, как не быть. Мы торговлю не останавливали. Только пошлину берём. Как ты говорил, государь. Корабля четыре, пять в порту. Да на подходе остановили двух. Тебя ждали.

— Это хорошо. Пошли кого-нибудь, пусть позовут самых важных. Всё равно, за столом ещё долго сидеть, а с послами к султану надо срочно решать. Вдруг уплывут?

— Выход из порта ещё закрыт. Не уплывут, — усмехнулся Салтанкул. — Мы с братом думали, что ты захочешь с ними поговорить и предупредили их. Они ждут.

— Вот и зови.

Салтанкул подозвал стоявшего рядом охранника и отдал распоряжение, привести гостей, а потом обратился к царю.

— Как здоровье жены и сына, государь? Мы хорошо погуляли, когда узнали о рождении наследника, а отец, и до сих пор, наверное, принимает гостей.

— Ты же знаешь, здоровье твоей сестры и наследника в руках Богов. Обряды при рождении были все соблюдены. Ты же знаешь, наши правила идут испокон веку. Обойти никак нельзя. Сына допекали в бане пять дней. Уже оба во дворце.

— Странные вы, урусы. И Христу молитесь, и другим богам.

Санька посмотрел на Салтанкула.

— А вы? — сказал и усмехнулся он. — Не уж-то перестали молиться своим богам и молитесь только Христу?

Салтанкул тоже усмехнулся, но промолчал. Санька вздохнул.

— Как их забыть, когда такое вокруг?

Князь Вишневецкий, сидевший по левую руку от Александра, вдруг хлопнул ладонью по столу.

— Пся крев! — выругался он. — Не правильно всё это! Христос — свет наш! Если только ему молиться, любая тьма рассеется! Не нужны никакие другие…

Он не договорил, но Санька его понял. И был, в принципе, с ним согласен.

— Из-за того, что вы молитесь другим богам, и приходится терпеть всякую нечисть.

— Я другим богам не молюсь, — сурово возразил царь. — И не лайся мне!

Вишневецкий после рейда по Кавказу прискакал к Саньке и в категорической форме потребовал снабдить его новейшими винтарями с боезапасом, доукомплектовать донскими казаками и отправить брать Перекоп. Санька, заглянул ему в душу, винтарей не дал, сделал князю выговор и отправил брать Темрюк, выделив для казачьего войска, лошадей и фуража пять кораблей. Встретив сегодня Вишневецкого, царь отметил промелькнувшую по его лицу гримасу недовольства.

Вообще, отношения с подчинёнными у Саньки не складывались. Ни на кого, кроме Петра Алтуфьева, Санька положиться не мог. Этот верил ему искренне и свято. Даже молился Саньке Христа ради.

А все остальные только и думали, как обхитрить. Очень многие лишь сделали вид, что рады видеть его на престоле. Даже Адашев, спасённый Санькой от смерти трижды, часто кривил душой. Лишь страх перед неведомыми силами, с которыми якшался царь, останавливали Адашева от прямого неповиновения. Не все новые способы ведения государственных дел Адашеву были понятны и не все нововведения приветствовались им, хотя многие реформы придумал сам Адашев. Придумал, да передумал, когда увидел, что не очень-то они приветствуются «обществом»: родственниками, друзьями, влиятельными князьями, да боярами.