— Передам, чего не передать? Я буду встречаться с ханом, да продлятся его дни вечно.

— Ханом? А он разве не в Бахчесарае?

— Нет, государь, — усмехнулся купец, — Мехмед Герей находится в Кефе.

— Готовит против нас войско? — очень серьёзно спросил царь.

— Не без этого.

— И много у него войск?

— Много, государь. Я не считал, но много.

Александр помолчал, сурово глядя на купца.

— Ты не многословен. Ну да ладно. Как часто ты приплываешь за железным камнем? Рудокопы успевают нарубить его?

— Рудокопы разбежались. Мы с трудом наполнили трюм теми мешками, что они приготовили и не знаем, когда придём в другой раз.

— Мы сегодня же возьмём Тамань и заставим рубить камень.

— Тогда мы придём на следующую такую же луну.

— «Отлично, — подумал Александр, — если не придёте, значит нападёт хан».

— Ваши корабли сейчас же выпустят. Я уже распорядился. Можете идти.

— Благодарим, государь.

Венецианские купцы поклонились и попятились на пять шагов, потом развернулись и засеменили в сторону ворот крепости. Персидский купец стоял, опустив взгляд себе под ноги и сведя кисти рук под животом.

Санька посмотрел на него и, поняв, что перс ждёт разрешения говорить, спросил:

— Как ты оказался здесь, перс?

— Я пришёл с ними, — перс показал рукой на братьев Черкасских.

— Ты купец? — нахмурился Александр. — Что покупаешь и продаёшь?

— Немного купец, немого воин.

— У тебя караван? Ты же не мог прийти морем?

— Нет, каравана нет. И ты прав, я не мог прийти морем, и у меня нет товара.

— Так зачем же ты пришёл? Покупать?

Санькин интерес к «купцу» разгорался всё больше.

— Ты позвал, и я пришёл, — сказал он.

Царь заглянул в лицо Салтанкула.

— Кто это?

— Купец, — сказал Старший Черкасский, пожимая плечами. — Он так сказал. Шёл с нами от Шемаха. Наверное, хочет что-то купить?

— Что ты покупаешь? — спросил Санька перса.

— Я покупаю души, — сказал «перс» и Санька почувствовал, как перед ним раскрылась бездна и он начинает в неё проваливаться.

У Саньки перехватило дыхание, словно под ним подломилась доска, и он упал в яму. В глазах мигнуло и князь увидел, что перед ним раскинулось пшеничное поле. Он удивился, поняв, что колосья пшеницы золотые. Потрогать их он не мог, но колосья раздвигались перед ним, словно тело было материальным. Движение было настолько реальным, что Санька чувствовал лицом дуновение встречного ветра.

— Куда же меня забросило? — подумал он, чувствуя, как его несуществующую грудь распирает от переполнявшего восторга.

Потом он испугался. Санька не контролировал своё движение. Его несло всё быстрее и быстрее. «Пшеничное поле» постепенно наклонялось, и вскоре Санька уже летел под откос со скоростью локомотива без тормозов. Наклон становился всё круче и Санька вдруг почувствовал, что уже не летит, а падает.