— Но говорят, что царь Василий был не способен иметь детей, и что Иван не его сын, а князя Оболенского. Ивана, кажется?

Понтифик рассмеялся.

— А кто говорит, что Григорий сын Василия? За неверность и отправил царь свою жену в монастырь. «Добрые» люди сначала подсказали Соломонии, как угодить мужу, а потом указали Ивану на её неверность. Потом мы Глинскую Елену и женили на Великом Князе Василии. Мы считали её сторонницей нашей церкви, но ошиблись. Там много наших старалось примирить Московию с Римом. Но даже смерти их государей не приближали нас к цели. Ивана убрали с наследником, так объявился этот… Александр! Чёрт бы его побрал!

Понтифик в гневе сжал кулаки, лицо его побагровело.

— Полно те, монсеньор. Стоит ли так убиваться? Не рвите сердце. Терпенье и труд всё перетрут.

Понтифик несколько раз глубоко вздохнул и улыбнулся.

— Хорошее вино, Микаэль. Благодарю за заботу. Ты знаешь, я привык к испанскому вину в годы моего представительства Святого Престола при испанском дворе.

Агрикола в почтении склонил голову. Он не понимал, как в этом, бывшем инквизиторе, может уживаться спокойное отношение к использованию в борьбе с Московией Тёмных Сил. Или это всё тот же иезуитский принцип: «Цель оправдывает средства»?

Понтифик был уже стар. В 1555 году, на момент избрания папой, ему было семьдесят девять лет. Поборник сохранения целостности и неизменности церкви будущий понтифик стал первым основателем папской инквизиции. Он создал при ордене иезуитов инквизиционный трибунал и возглавлял его до рукоположения.

Преследуя инакомыслящих, Карафа использовал не только бесчеловечные пытки, но и ещё более страшные психологические методы убийства человеческой души.

Только за один первый год своего «папства» Карафа изгнал из Рима более ста епископов, которые незаконно оставили свои епархии, сотни монахов, проституток и их сутенёров. По всем городам Италии было сожжено несколько тысяч человек.

Испанское вино не возили из Испании, так как папа выступил против испанского короля Карла Четвёртого, а после его смерти и против его приемника Филиппа.

И вот, этот поборник чистоты римской церкви для борьбы с Московским царём привлекает тёмные силы. Агриколу передёрнуло от страха, когда он вспомнил, во что превращались волколаки. Оборотни в образе волков выглядели вполне себе прилично, а вот после… Микаэль не хотел бы снова встречаться с ними.

Эти твари, едва сдерживаемые магами, готовы были сожрать любого. Похоже, им было совершенно всё равно, католик перед ними, православный или протестант. Они убивали всё живое и не живое, попадавшееся им на пути. Епископ видел, как «тёмные» оборотни загоняли обычных. От них можно было спрятаться только в крепостях. Весь остальной люд и крупная живность между Нарвой и Ригой были уничтожены.