— Где ты взял столько баранов⁈ Я думал, твои воины съели тут всю еду и выпили всю воду.

— Они не только всё съели, но и оставшееся забрали с собой, — рассмеялся князь. — Но ты ведь знаешь мои способности.

— Накормить пятью хлебами пять тысяч человек? — спросил Мустафа без намёка на шутку.

Александр покрутил головой и тоже серьёзно сказал:

— Не кощунствуй. Это не мой подвиг. Я просто могу из одного места на другое перенести тысячу овец. Что я и сделал, когда мои люди сели на корабли и уплыли.

Мустафа, сидя в седле, развёл руки, подняв ладони кверху, и воздел глаза к окрашенному закатом небу.

— Думаю, если будет надо, ты сможешь накормить и без хлеба.

— Без хлеба могу, но это совсем другое.

Санька улыбнулся.

— Хватит обо мне! Давай поговорим про нас?

— Давай сначала поедим твоего жареного мяса. Я уже начинаю ощущать его запах и моя голова отказывается думать о другом, а язык только и делает, что сглатывает слюну. Как он может говорить? Поехали быстрее.

Александр рассмеялся и они разом пришпорили коней.

* * *

— Империя угасает, — сказал Мустафа, вытирая руки и губы о длинное полотнище. Он спиной откинулся на подушки, заложил левую руку за голову, а правой взял кинжал и засунул его кончик в рот, ковыряя в зубах.

Санька за четырнадцать лет проживания в этом мире уже привык к такому проявлению культуры аборигенами и даже считал его местным колоритом. Однако сам подобному поведению не уподоблялся.

— С чего ты взял? — спросил он, чтобы начать разговор и вывести его в нужное ему русло.

— Я не был в Тюркие три года и удивлён пришедшим туда переменам. Управление государством разваливается.

— Интересно. Поясни.

— Ты ведь знаешь, у нас городами управляют бывшие христиане, принявшие ислам. Или из янычар, или прибывшие из других стран. Но обязательно принявшие ислам. Ещё началось с Османа, пусть продлится в веках его имя, что христиан, принявших ислам, одаривали имуществом и хорошим положением при султане. Три последних наших визиря не тюрки. Один был греком, а этот шайтан Рустем-паша, что оговорил меня перед отцом, — серб. Да и третий, тоже вроде бы оттуда же. И все бывшие христиане.

— Я помню, мы уже говорили с тобой про это. Что изменилось?

— Правильно, ты помнишь, что раньше янычарами становились, отобранные из христианских семей, принявшие ислам дети. А теперь османы отдают своих детей в христианские семьи, чтобы их отдали в янычары. Вроде, как христианские дети! Представляешь⁈

Александр даже приоткрыл рот от удивления.

— Нихрена себе, придумали.

— А я говорю!

Санька подумал и нашёл правильные слова, чтобы направить разговор.