— О, Аллах всемогущий, спасибо тебе за такую радость. Сподобил Аллах увидеть первого наследника живым и здоровым.

Старик заплакал. Из-под его ладоней побежали грязные ручьи слёз.

— А я смотрю, и не верю своим глазам.

Он поднял лицо на Мустафу.

— Ходили слухи, что ты вознёсся на небо прямо из покоев султана Салмана, но мало кто в это верил.

— И правильно делали, — рассмеялся Мустафа. — Просто один кудесник залечил мне раны, нанесённые стражниками отца. Рустем-паша заманил меня в шатёр к отцу, а сам наговорил ему, что я иду его убивать, а я даже кинжал с собой не брал. Моя мать убеждала меня, что это ловушка, но я не поверил. Я любил отца.

— Любил? — удивился старик и покачал головой. — Я тебя понимаю. Тебя любили янычары и после твоей «смерти» многие подняли восстание. Сейчас я слышал, что появился самозванец под твоим именем, но я не верил, что это ты. Ты помнишь меня?

— Я сразу узнал тебя, старик. Ты Мехмед, отец Белим-аги, моего друга и моего генерала. Визирь и позвал меня тогда обсудить вхождение моей армии в войско султана[6] для войны с Персией.

— Мой сын убил Залом-Махмуда — агу.

— Мне сообщили, — кивнул головой Мустафа.

Он увидел, что Ибрагим погоняет плетью погонщиков верблюдов, тянущих за собой двугорбых монгольских «бактрианов»[7], которых Мустафе для похода выделил Александр, сказал:

— Приходи вечером ко мне в шатёр, поговорим. Я понимаю, что на ту сторону тебе перебираться не обязательно? Ты ведь добираешься в Стамбул?

— Да, шехзаде. Но здесь нет кораблей.

— Корабли будут. Перевози свой товар туда, где грузят глину. Знаешь?

— Знаю, да. Но я не один хочу доставить товар в Стамбул.

— Думаю, одного корабля вам хватит для вашего товара, — Мустафа махнул рукой в сторону повозок.

— Это не весь товар. Рядом с крепостью есть ещё.

— А-а-а… Я видел. Хорошо. Я дам вам большой корабль. А сейчас ступай.

Старик неспешно отошёл, и вскоре площадка, предназначенная Мустафой для размещения батареи, очистилась. Пустые повозки освободили от колёс, установили на кромке косы и стали укладывать в них камень, выковыривая его прямо из дороги. Когда он лежал в земле, казалось, что он плоский с обеих сторон, но оказалось, что стёсана только одна сторона и это Александра, тоже наблюдавшего за строительством импровизированной крепости, удивило.

— Встретил знакомого? — спросил он, хотя прекрасно слышал, о чём говорил Мустафа и старик.

— Удивительная встреча. Это отец моего друга Белима, моего генерала. Того, который убил моего «убийцу». Ты же мне сам рассказывал про это. Помнишь? Что меня убили думали многие. Вот и он… Никто и представить не мог, что кто-то может, кроме Аллаха, или джина перенести человека за много-много земель. Я никогда бы не увидел твоего холодного моря, если бы меня не убили и ты бы не перенёс меня на свой маленький остров на реке со смешным именем Усть-Луга.