— Подъеду, если форс-мажора не будет, — пообещал я. — И, возвращаясь к животрепещущей теме, не могу не спросить — а всё-таки где ты подсмотрела идею своей причёски? Ничего похожего я здесь не встречал.

— Почему сразу — подсмотрела? Сама придумала. Я вообще люблю играть с геометрией. И подумала, глядя в зеркало, что такая вот геометрическая абстракция мне пойдёт, сделает лицо менее заурядным. А интуиция подсказала, что и сзади тогда придётся остричь. Парикмахерша чуть в обморок не упала, когда услышала, что мне надо. Раз двадцать ещё по ходу переспросила. А по итогу, когда подстригла-таки, смотрела с опаской — боялась, кажется, что я её побью.

Дом, где жила Шиана, оказался многоквартирной постройкой в два этажа, из бурого кирпича и с шиферной крышей. Он выглядел обветшалым донельзя и не особо вязался с образом стильной дамы, которая дружит с дочкой миллионера.

— Гм, — сказал я. — Мне почему-то казалось, что папа у тебя — как у Эйры. С той же социальной ступеньки.

— Мой папа — клерк в полуразорившейся страховой компании, в городишке за три сотни миль отсюда. А с Эйрой мы познакомились совершенно случайно. Всё, Вячеслав, пока. Спасибо, что подбросил.

Она, кажется, смутилась, а потому поспешно выбралась из такси и, не оглядываясь, просеменила на каблуках к крыльцу. Почесав в затылке, я попросил водителя отвезти меня в фотоателье.

Оставив там плёнку, я сразу съездил в ювелирную лавку, забрал браслет, сделанный для Уны. Собственно, сам он был типовой, заранее изготовленный, но теперь в него вставили круглую стекляшку с добавкой лиловой краски.

Уну я обнаружил в моей же комнате — она там общалась с Бруммером, причём довольно непринуждённо. Уна смеялась, Бруммер довольно скалился. Вряд ли в таком ключе они обсуждали вопросы академической успеваемости или виды на урожай.

— Ну что, — спросил я, — готова?

Взяв у меня браслет, она чуть помедлила, а затем нацепила его себе на тонкое запястье. Прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. А мне показалось, что предметы вокруг проступили на миг чуть резче.

— Поздравляю, — сказал я. — Клан Вереска в моём лице рукоплещет, теперь он разросся до гигантских размеров. Не подведи нас. Не балуйся на занятиях, будь отличницей в учёбе и спорте.

— Хорошо, Вячеслав, — серьёзно сказала Уна.

— Я пошутил, если что. Живи, как живётся.

— А мне понравились пожелания. Я хочу быть полезной.

— Будешь, не сомневайся. Надо бы это дело отметить, как вы считаете?

— Я могла бы испечь пирог, — заявила Уна, — медово-ягодный. Я умею.

— Ну, пирог — так пирог, — одобрил я, хотя слово «отметить» у меня вызывало несколько другие ассоциации.