Разговор так и не возобновился. Мы с ней допили чай и вышли на улицу. У крыльца Шиана остановилась, глядя на меня исподлобья. Налетел резкий ветер, и она вздрогнула, обхватила себя руками.
— Слушай, — сказал я, — почему ты так странно на меня смотришь? Я чем-то тебя обидел? В нашу первую встречу я ведь не вызвал у тебя отвращения.
— Нет, Вячеслав, ничем не обидел. И ты мне нравишься, но…
— Говори, не бойся.
— Меня возмущает общая ситуация.
— В смысле?
Поколебавшись ещё несколько секунд, она заговорила:
— Посуди сам. Вот ты съездил к Эйре в именье, час побродил там и сделал фотографию. За это тебе дали десять тысяч. А я прошу за свою работу несчастные десять франков… Нет, погоди, не перебивай! Твой снимок я видела, Эйра мне показала. Да, он отличный, я разве спорю? Но неужели он в тысячу раз лучше моего? Ведь ты же не ради перехода снимал, а просто для эстетики — как и я. Так откуда такая разница? А ответ предельно простой — тебе платят неизмеримо больше только из-за того, что ты лорд. То есть платят не столько даже за снимок как таковой, сколько за твой автограф под ним. Вот так я считаю, понял? И можешь теперь обозвать меня бездарной плебейкой, обнаглевшим ничтожеством — мне уже всё равно…
Шагнув ближе, я притянул Шиану к себе, обнял на хрупкие плечи. Её торчащие лохмы пощекотали мне подбородок снизу.
— Ну вот, — вздохнула она, — ты даже не разозлился. Сейчас заявишь, наверное, что я — милая глупышка, которая ничего не смыслит в таких делах…
— Нет, не заявлю. Ты всё понимаешь правильно. Доплачивают за реноме, так скажем. За факт того, что некий хрен с перстнем нажал на кнопку. Не я придумал эту общественную систему, но она вот такая, и я воспользовался. При этом стараюсь не гнать халтуру и обеспечивать качество.
— Насчёт качества я не спорю ведь…
— Да, я слышал, не беспокойся.
Ветер опять стегнул нас ледяной плетью, и Шиана сказала:
— Холодно. Пойдём, Вячеслав.
Мы вошли в подъезд с облупленной дверью, поднялись на второй этаж по деревянным ступенькам, которые издавали противный скрип.
Квартирка состояла из тесной комнаты и миниатюрного санузла, где помыться можно было лишь стоя. Кухни не обнаружилось, только переносная электроплитка, древняя на вид, с чугунным блином. Из мебели — довольно широкий, но облезлый диван, стол-тумбочка, табуретка и рассохшийся шифоньер.
Паровое отопление тоже было и даже грело, но всё равно Шиана поспешно скинула обувь, забралась на диван с ногами и, не снимая курточки, завернулась в байковое зелёное одеяло, как гусеница в кокон.
Я прошёлся, осматриваясь. Она усмехнулась: