Так зачем графу Роделиона опускаться до уровня наших дворцовых склок? Варианта было два, и оба плохи.

Первый: в Амалисе есть что-то. Нечто, о чем не знала широкая имперская общественность, но узнал Кабан. Уникальный артефакт, забытая Руина с неслыханными знаниями, источник маны невиданной чистоты.

Что-то, ради чего стоило рискнуть и действовать тихо, через местных марионеток, чтобы не привлекать внимания других акул из Роделиона. Но тогда это «что-то» было настолько ценно, что за него вполне могла начаться война прямо на территории страны. Амалис станет полем боя между имперскими кланами, и от него останутся лишь воспоминания и пепел.

Второй вариант был еще мерзотнее. Возможно, Амалис для Кабана — не удачная находка, а последнее пристанище. Что, если он в опале? Проиграл в придворных интригах, потерял влияние, состояние и был вынужден бежать куда подальше, подальше от глаз своих врагов.

И теперь он искал плацдарм для реванша. Глухое, нищее (по его меркам) королевство, которым можно будет безраздельно править через подставное лицо, выкачивая из него все соки для финансирования своей войны за возвращение домой.

В этом случае он превратит Амалис в свою личную копилку и пушечное мясо, не заботясь о последствиях. Страна будет обескровлена и разорена за считанные годы.

Оба пути вели к краху Амалиса и это меня совершенно не устраивало. Да, мне было плевать на короля Шейлона и его сумасшедшее семейство. Но я прожил в этой стране полтора года и далеко не все это время я провел в стенах дворца.

Наоборот, когда я понял, что они пытались со мной сделать, я при любой возможности покидал дворец и прятался в улочках столицы. Не только главных торговых проспектах, но и самых последних подворотнях.

Я знал ее запахи, ее небо, ее людей — не аристократов, а простых ремесленников, торговцев, солдат. Это были хорошие люди, верящие в светлое будущее и готовые помочь незнакомцу по доброте душевной. Они не заслуживали того, чтобы стать разменной монетой в играх какого-то опального имперского графа.

Холодная решимость застыла у меня в груди, вытесняя все сомнения. Кабану нельзя позволить заключить сделку. Ни с одним из них. Ни с Риленом, ни с Тивалем, ни с Дейлой. Его план должен был рухнуть здесь и сейчас, на этом Балу, в этой комнате номер два.

Я оттолкнулся от стены. Мои пальцы инстинктивно потянулись к тому месту на поясе, где обычно висел пистолет, но нашли лишь голую кожу. Оружие я отдал охранникам.

Неважно. У меня было кое-что получше.

Я нашел ближайшего охранника. Его глаза расширились от удивления, когда я, не церемонясь, выхватил у него из-за пояса рацию.