— Для наблюдения, торговли и утверждения российского присутствия, — сказал Николай Петрович.

А Крузенштерн нарек бухту «Порт Чичагов».

Через день мы уже были готовы отплывать. Моана прибыла на берег, для погрузки ее высочества на шлюп. В этот раз уже не голая, а разодетая, по местным меркам, торжественно: ткань через плечо, волосы убраны, кожа блестит маслом, на шее украшения из редких раковин каори. Рядом Теа держала узелок с её вещами и делала вид, что нисколько не волнуется. Получалось у нее не очень.

Вокруг них собрались девушки. Обнимали Моану, трогали шаль, смеялись, что-то советовали. Одна показала на «Надежду», потом изобразила бородатого матроса и так заржала, что лейтенант Левенштерн покраснел, хотя ничего не понял. Другая обняла Теа и ткнула пальцем в мою сторону. Теа гордо вскинула подбородок: мол, не пропадём, у нас теперь свой расписанный русский.

Матросы готовили лодку. Левенштерн проверял, чтобы подарки и остатки обмена не перепутали с кокосами.

И тут ко мне подошла островитянка. Молодая, весёлая, с хитрыми глазами. Не из ближнего круга Моаны, но явно при дворе. Улыбнулась, поманила пальцем в сторону пальм и сделала такое лицо, что любой честный христианин сразу начал бы вспоминать заповеди.

А я теперь, между прочим, женатый человек. Новобрачный. Ну нельзя же так!

— Не-не, погоди, красавица, — произнес я, поднимая ладони. — Всё. Семейный режим. Вон жена стоит. Видишь? Жена. Теперь нельзя. Наверное.

Девица засмеялась и снова поманила.

Я посмотрел на Моану. Она спокойно посмотрела на меня, потом на девушку и дружелюбно кивнула.

Иди, мол.

Теа при этом закрыла рот ладонью и начала давиться смехом.

Гм. Вот это я понимаю, высокие отношения! Да это же просто брак моей мечты: жена сама отправляет меня к другой женщине в кусты. Опыт, правда, подсказывал: если всё выглядит слишком удобно, где-то рядом лежит подвох. Но здесь, среди дикарей, всё наивно и прямо, не так ли?

— Видите, Левенштерн, — сказал я. — Местные брачные обычаи куда шире европейских.

— Я бы на вашем месте всё равно был осторожен.

— На моём месте все давно стали бы осторожными. А я так и не стал. Представляете, какая трагедия?

Короче, отошёл я с девушкой на несколько шагов, и она вдруг перестала играть глазами и сразу стала такой деловой -что твоя бизнес-леди из Москва-сити. Оглянулась и достала из-за кустов свёрток в пальмовых листьях. Потом провела рукой через плечо, изображая орденскую ленту Резанова. Прижала ладонь к сердцу и сунула свёрток мне.

Ну конечно! Любовная почта прибыла.

Взял свёрток, осторожно развернул край листьев. Так и есть: череп смотрел на меня пустыми глазницами.