Берег взорвался восторгами. Чувак вышел из воды мокрый, тяжело дышащий, довольный. Посмотрел на меня совсем панибратски: не как на белого чудака с игрушкой, а как на человека, принёсшего полезнейшую и очень хитрую вещь.

Тут я перевернул доску и показал плавники — два маленьких деревянных киля у хвоста. Провёл рукой по ним, потом по воде. Показал: без них хвост сносит, с ними — держит. Можно не просто ехать на волне, а резать её.

Толпа зашумела. Серферы уже спорили над моей доской, тыкали пальцами в плавники, в хвост, в волну. Гаваец потрогал один плавник, оглянулся на свою доску и хлопнул меня по плечу так, что оно вспыхнуло огнём.

— Хорошо, — сказал я сквозь зубы. — Очень дружески. Почти перелом.

Он улыбнулся, показал на меня, на себя, на море, потом на солнце, уже клонящееся к закату. И поднял руку: завтра.

Пригласил, то есть, завтра покататься. Ну а я что? Я кивнул.

— Только скажи, мил человек, как тебя звать-величать?

Показал на себя пальцем.

— Федя!

Показал на него и сделал самую вопросительную физиономию, на какую только был способен.

Чувак понял мою пантомиму, положил ладонь себе на грудь и произнёс:

— Камеамеа.

Вот тут меня и приложило сильнее любой волны.

Нифига себе! Тот самый Камеамеа, король Гавайев! Человек, которого вчера не могли поймать посланники, весь день падал с моей доски! Даааа…. Это я удачно заплыл!

Тут меня окликнули по-русски. Подошла шлюпка с «Надежды». Матросы смотрели на меня так, будто не могли решить, кто я: герой, сумасшедший или бесноватый. Неудивительно: все-таки люди в первый раз увидели серфинг.

У трапа меня встретил сам Крузенштерн.

— Граф, вы где пропадали весь день?

— Ну вы же знаете. Гонял по волнам!

— Вы рисковали жизнью на глазах у всего корабля и берега. В неглиже и цилиндре! Полагаете это нормальным? Вы могли разбиться о риф!

— Иван Федорович. Давайте я вам сейчас такое скажу, что вы закачаетесь. Готовы? Держитесь?

Капитан сжал губы. Видимо, выбирал, какими словами меня нельзя ругать при команде.

— Тот гаваец, — поспешил я, пока не началась, — с которым я весь день гонял на досках — король Камеамеа.

Все, слышавшие наш разговор, буквально ахнули.

— Сам Камеамеа?

— Так он представился.

Иван Фёдорович потрясенно посмотрел на берег.

— Так вот какими срочными государственными делами занимается король на Гавайях! Когда хорошие волны, он бросает всё и бежит кататься на доске!

— Спешу доложить: катается он неплохо. На моей доске пока падает, но быстро учится.

— Граф…

— Что бы вы сейчас не думали — я не виноват!

Капитан очень хотел рассердиться на меня до конца, но мысль его уже работала, обгоняя гнев.