Вот тут из толпы вышел человек в европейской одежде, с рыжеватыми бакенбардами и усыпанной веснушками кожей. Это, как я понял, и был советник короля — Джон Янг. Видно, Его Величество тоже решил прихватить с собой переводчика.
Улыбался дружелюбно. Слишком дружелюбно. Одежда простая, чистая, без пышности. Человек при короле, которому не надо доказывать своё влияние.
— Здравствуйте, мистер Федор. Вы произвели на короля большое впечатление!
— Доброе утро, мистер Янг. Федор Толстой, граф. Служу просвещению всеми конечностями, не исключая и нижние.
Он улыбнулся одними губами.
— Если потребуется перевод, я буду рад помочь.
— Благодарю. Моана справляется.
Янг посмотрел на неё вежливо, почти ласково. Как взрослый смотрит на способного ребёнка. Моана это заметила.
Камеамеа что-то спросил. Супруга начала объяснять, кто я такой: показывала на меня, на корабль, на свои знаки, на мою тэту. Я разобрал отдельные слова: Федя, русский, высокий род, Моана, Катенуа, море.
Мистер Янг мягко вмешался, произнес несколько фраз на гавайском диалекте.
Я посмотрел на Моану. Она уже не улыбалась.
— Англичанин плохо говорит, — сказала она тихо. — Делает Федя маленький.
Вот так. Кабри — пьяный, лживый алкаш, укравший полбочки водки, сказал про англичан правду.
Я улыбнулся Янгу улыбкой белой акулы.
— Благодарю, мистер Янг. Но давайте точнее. Моана — дочь королевского дома Нуку-Хивы. Эти знаки, — я показал на татуировки, — не украшение. Это договор, выколотый на коже.
Моана быстро заговорила уже прямо к Камеамеа. Помогала жестами: отец, дом, король, знак, море, русские. Янг всё ещё улыбался, но тепла в улыбке стало меньше.
Камеамеа слушал обоих. Потом посмотрел на мои тату, и произнес несколько слов.
Янг с кислой миной перевёл:
— Его величество признает вас равным принцу и приглашает вас после утреннего плавания к себе.
Моана тут же добавила:
— В дом. Хорошо. Большой разговор.
Вот это уже дело! Приложив руку к груди, я поклонился.
— С удовольствием.
После утреннего плавания мы отправились в гости.
Дом Камеамеа не был дворцом в полном смысле этого слова. Просторный навес, циновки, жерди, оружие, украшенные вещи, придворные. Бросились в глаза покупные товары: ткань, железная утварь, ящики, пара мушкетов. Сразу заметно, здесь иностранные корабли появляются чаще, чем на Маркизских островах.
Нас усадили. Подали воду, плоды, местную еду. Я достал бутылки.
— Ром, — сказал я, показывая на бутылку. — Мало. Сильный друг. Много — плохой начальник.
Моана перевела, как смогла. Камеамеа расхохотался.
Откупорили бутылки, король попробовал ром, потом портвейн, который понравился ему больше. Потом Камеамеа начал расспрашивать: откуда мы, долго ли шли, велика ли Россия, что за город Петербург, бывают ли там такие волны, почему на мне островные татуировки, и тысячи других вопросов. Моана переводила ответы: снег — белая земля, лёд — твёрдая вода, Петербург — большой дом у холодного моря. Камеамеа слушал внимательно, Янг время от времени вмешивался: