— Завтра он ждёт вас?

— Показал солнце, море, мою доску и себя. Думаю, это местное приглашение высшего уровня.

— Надо использовать. Вот только где вам взять переводчика…

Я тут же посмотрел на Моану. Она как раз подошла, встала рядом, с улыбкой глядя на мои раскрасневшиеся плечи.

— Возьму супругу! — тут же сказал я.

— Она знает гавайский?

— Должна. Маркизцы и гавайцы — полинезийцы, языки близкие. А главное, она понимает островных людей лучше нас.

Крузенштерн кивнул.

— Хорошо. Только умоляю вас: без грубости, обещаний от имени императора, убийств и похищений. И, ради Бога, без новых браков.

— Ну что вы, в самом деле? Когда я давал обещания от имени императора? Убийства — да что там тех убийств? Сущая ерунда. А Кабри сам напился. Честное слово!

— Ваши оправдания меня давно не успокаивают. Ладно, отбой. Постараюсь заснуть. Хотя после всех новостей не уверен, что мне это удастся!

Утром я, Моана, пара матросов и доска погрузились на баркас и отчалили к берегу. С собой прихватил несколько бутылок и комок воска, смешанный с корабельной смолой. Моана сидела на кормовой банке, смотрела на воду. Потом опустила руку за борт, погладила океан, будто большого зверя, который позволил нам ехать у себя на спине. Эх, красота! Моя красота…

— Поймёшь гавайцев? — спросил я.

Она подумала, улыбнулась и показала на берег.

— Слова другие. Сердце близко.

— Отлично. Мне нужен переводчик с сердцем. А голова у нас будет моя.

На берегу меж тем собирался народ. Дети визжали у воды, носились, поднимая тучи брызг. Местные серферы стояли возле досок, мастера вертели деревянные заготовки и спорили, тыча пальцами в хвост моей доски. За ночь два странных плавника успели испортить людям сон.

Камеамеа вышел без барабанов и крика. Просто появился — и берег сразу стал тише.

Он увидел меня, показал на доску и засмеялся. Из толпы вышло несколько гавайцев, принялись изучать мою доску. Как я понял, это мастера, озадаченные слухами о удивительной доске белого человека.

Показал им «плавники», постановку ног. Объяснял жестами: доска без килей уходит боком, с килями держит воду; вставать надо мягко, вес переносить не рывком, а телом.

Моана переводила как могла: словами, руками, маркизскими заменами. Иногда замирала, искала гавайское слово и просто показывала. Слушали ее очень внимательно, переспрашивали, бурно обсуждая услышанное. Тут я окончательно убедился, что здесь серфинг — настоящая страсть.

Потом я достал кусок воска со смолистой примесью. Натёр место для ног. Показал: скользит — плохо, держится — хорошо.

Камеамеа провёл ладонью, поставил ногу, качнулся на сухом песке. Окружающие гавайцы удивленно цокали языками.