Без меня меня женили.

Для человека, привыкшего держать судьбу в своих руках, это было, прямо скажем, позорно.

— Эдвард, как это могло произойти? — жалобно спросил я.

Робертс присел у моего ложа.

— Здесь, граф, всё проще, чем в Европе. У вас церковь, венчание, запреты, да и развод почти невозможен. Здесь мужчина и женщина сходятся, род принимает, дают выкуп или дар — и брак считается заключённым.

— Выкуп?

— Да. За женщину высокого рода — обязательно. Отец, жрец, свидетели, подарки. Вчера вы дали задаток.

— Задаток?

— Ткань. Иглы. Подарки. Тэту. Одобрение Катенуа.

— Одобрение? Да он быль пьян в стельку!

— Как и все мы, граф.

— Прекрасно. Я не торговался?

— Торговались. Просто не совсем за то, о чем думали.

Моана смотрела на нас очень внимательно. Слов она, конечно, не понимала, тема была ей явно очень интересна.

— И что теперь?

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство. На тихоокеанских островах отношение к браку совсем не такое, как у вас. Если не хотите мириться со своим положением, всё просто. Скажите жене: «Оставляю тебя», — и можете считать себя свободным. На их языке это будет так: «Ха-ару-э ау иа оэ».

Произнеся это, Робертс сделал ладонью жест, будто отсекает лиану.

Теа сразу перестала улыбаться. Моана напряглась. Они переглянулись, понимая, что мы говорим о нашем скороспелом браке.

Стараясь ее успокоить, я улыбнулся и кивнул. Нет, конечно, я был зол. В основном — на себя. Обычно я стараюсь жениться по здравому размышлению и на свежую голову, а не вот это вот все. Но лишний раз нервировать девушку тоже не хотелось.

Тем более, она такая милая.

Так или иначе, первым делом надо был явиться на корабль. Крузенштерн не любил, когда мы ночевали на берегу без разрешения.

— Архипыч! Ты где?

Старик явился мгновенно, как будто стоял под стеной и подслушивал. Конечно, в благих целях.

— Собираемся, — сказал я. — На корабль. И не причитай мне опять!

— Как же не причитать, батюшка, когда вас женили басурманы, выкуп платить надо, а вы ещё и вон весь чёрный, словно клеймёный!

— Захар Архипыч, я ещё сам не понял, женат я, куплен или чего. Поэтому молчи и помогай.

Повернувшись к Моане, через Робертса объяснил: иду на корабль. Вернусь. Поговорю с капитаном. Все хорошо. Люблю, целую.

Робертс перевёл. Моана кивнула. Теа всё ещё смотрела с недоверием, но уже без прежнего испуга.

Идя к лодке, я предавался самобичеваниям вперемешку с раздумьями, что вообще теперь делать. Пожалуй, надо было обо всем доложить Крузенштерну. Всё-таки он капитан, и должен знать все. что происходит на судне и вокруг него. На его корабле могла появиться дочь Катенуа, да ещё в статусе моей жены. Это могло повлиять… да черт его знает на что это могло повлиять. Но если не доложу — Иван Федорович может крепко рассердиться. А мне, вообще-то, стоило некоторого труда наладить с ним отношения.