Гавань оказалась отменной, но чужой берег добрым не бывает. Шлюпки ушли вперед, промеряя глубину. Матросы тянули лини, на баке кричали, вахтенные смотрели в воду так, будто там их сам черт караулил с трезубцем в лапах.

Новое место мне сразу понравилось. Высокий каменистый утес, удобная гавань, лес под боком. С моря можно прикрыть пушками. Сверху видно и воду, и часть берега. Не рай, конечно, но после индейской крепости-ловушки — почти Москва-Сити.

Мы с Кусковым быстро наметили контуры будущего поселения:

— Тут будет крепость. Там — склад. Ниже можно ставить амбары. Вода рядом. Лес рядом. Батареи где ставим?

В артиллерийском деле я понимал, как конь в ананасах. Но было понятно, что место должно быть открытое, так, чтобы простреливалась гавань и предполье у стен. Походив туда-сюда, мы с Повалишиным нашли три места для постановки пушек. Особенно мне понравилось местечко на мысе: тут можно было скрытно поставить батарею, да так, что подходящие суда и не заметят.

— Первым делом ставим пушки сюда! Повалишин, стоя на утесе, щурился, мерил сектор огня.

— Две пушки сюда. Одна ниже, к воде. Фальконеты можно к лесу, больше для страха.

— Пригодятся и фальконеты, — согласился я. — Только поставьте их так, чтобы кусты простреливались. Их, кстати, вырубить надо.

Повалишин посмотрел на лес.

— Верно. Тут мертвая зона.

— Вот ее и убей нахрен!

Вскоре началась высадка. Матросы с «Невы» тащили ящики, канаты, инструмент. Промышленные брались за топоры. Кадьякцы вытаскивали трофейные баты. Алеуты сновали вдоль воды, легкие, молчаливые, будто морская трава на ногах.

Разумеется, вскоре всё это стало превращаться в бардак. Пришлось руководить процессом:

— Народ, первым делом катите пушки. Вот сюда. Нет, не сюда, а сюда! Топоры распределить по партиям лесорубов. В лес без стрелков не ходить. Порох отдельно и под парусину. Бочонки с гвоздями, полосы железа — под охрану. Выдавать только под запись! Кто утащит хоть гвоздь без спроса, будет таскать пушку до второго пришествия.

Архипыч, поставленный к бочонкам, расправил плечи:

— Слыхали? Ко мне просто так не подходи, православные. Тут вам не лавка!

Ефимка сел рядом с дощечкой и угольком. — Кому сколько давать, барин? — Сколько Кусков скажет. И чтоб расписались.

— А ежели писать не умеют?

— Крест пусть ставят. Не умеют креститься — бей по рукам.

Кусков только хмыкнул. Пушки тянули с матом. Колеса вязли в сырой земле. Под стволы клали жерди, канаты резали ладони. Один матрос сорвался, едва не попал ногой под лафет. Его выдернули за ворот и тут же поставили обратно.