— Они здесь жили до нас.

— И что? Теперь они будут решать, где русскому человеку рыбу ловить? Может, тогда собрать манатки да и убираться отсюда подобру-поздорову?

Настало молчание.

— И что вы предлагаете? — спросил наконец Баранов.

— Давить их, — ответил я. — Не ждать, пока они сами придут к нам с топорами. Давить там, где больно.

Кусков поднял голову.

— Где именно?

— Там, где мы можем причинить им вред. Первым делом — объявить вознаграждение за скальпы. Убивать вождей. И раз они не пускают нас в лес — мы не пускаем их к морю. Где они на своих батах ходят? По протокам, вдоль берега, к селениям?

— Да, на море они выходят частенько, — пояснил Кусков. — То бобра морского ловят, то нерпу. На батах ходят.

— Значит, бросать на них галеры. Вооружённые лодки. Пушки. Картечь. Видим военную бату с людьми и оружием — топим.

Баранов тяжело вдохнул.

— Граф…

— Дальше. Рыбные ловушки у них где?

Кусков ответил не сразу.

— В устьях ручьёв, на мелях, в протоках. Где ход рыбы.

— Значит, ставим у ловушек засады. Не даём спокойно брать рыбу. Они срывают промысел нам — мы сорвём им. Они уводят наших — мы жжём их лодки. Всё по-честному.

— Это кровная война, — мрачно сказал Баранов.

— Она уже идёт. Они ведь не дали заложников? Значит, мира у нас нет и быть не может.

Баранов ударил здоровой рукой по одеялу.

— Нет, граф! Так нельзя! Одно дело — отбить крепость, спасти людей, наказать виновных. Другое — резать промыслы и топить всякую лодку, что вам не понравилась. Здесь каждый убитый потянет за собой месть родичей. Надо со всеми жить в мире.

— С кем «со всеми»? — зло усмехнулся я. — С теми, кто вероломно сжёг нашу крепость и держал наших в плену? С теми, кто торгует нашими людьми через англичан?

— Не все тлинкиты одинаковы.

— Вот это уже разговор. Если они не едины, если у них разные кланы — значит, можно устроить междоусобицу.

Кусков медленно кивнул.

— Бывает у них такое.

— Враги у них тут есть?

Баранов и Кусков переглянулись.

— У всякого сильного народа есть враги, — сказал Баранов. — Индейцы хайда, эскимосы — соседи по промыслу. Да и меж собой у них не райская любовь.

— Отлично. Значит, будем работать через врагов.

Баранов прикрыл глаза — то ли от боли, то ли из несогласия со мной.

— Прошу вас быть умеренным, граф. Кровопролитие ни к чему.

— Умеренным — можно, — сказал я. — Беспомощным — нельзя.

На это он не ответил.

Лекарь всё же набрался храбрости, подошёл и осторожно поправил повязку. Баранов терпел молча, только пальцы здоровой руки впились в край одеяла.

— Иван Александрович, — сказал он наконец, не глядя на Кускова. — Узнайте у кадьякцев, где опаснее всего ходить. Какие протоки держат тлинкиты, где их ловушки. И самое главное — кто знает, где искать их врагов.