Тут меня окутал аромат духов «Шанель», словно объятия возлюбленной, и я улыбнулся.

— Еще чуть-чуть — и ага, — выпалила Иззи, и я развернулся к ней.

Эти слова — первые, которые я ей сказал, и было это в другом самолете, гораздо меньше этого. Ее глаза покраснели и опухли, как будто она плакала, но несколько часов назад перестала. С ясной улыбкой она плюхнулась на свое место.

— Рейс из Вашингтона задержали.

— Привет, Иззи.

Я пожирал ее взглядом. Она стянула волосы в небрежный пучок, несколько медово-золотистых прядей выбились и падали на лицо, изгиб мягких губ манил. Хотелось потянуться через подлокотник и ее поцеловать. Я даже не думал, что так сильно по ней соскучился.

— Привет, Нейт, — тихо ответила она и вгляделась в мое лицо, будто высматривая на нем новые шрамы и увечья. Но их не было.

— Ты плакала. — В груди завязался узел.

Она кивнула.

— Хочешь рассказать?

Пусть только сообщит, кого нужно прикончить, и я убью этого подонка за секунду.

— Я порвала с человеком, который мне нравился. — Иззи пожала плечами. — Потому что, если бы я уехала с тобой, это было бы непорядочно по отношению к нему. Я ни о чем не жалею. Я поступила правильно. — Она пристегнулась, взяла меня за руку, и мы переплели пальцы.

От мысли, что причиной ее страданий был я, стало трудно дышать, но едва она коснулась меня, я словно вернулся домой.

— Иззи, — прошептал я; слов не хватало, боль поселилась в груди. Я готов был сделать что угодно, лишь бы она не мучилась, даже если для этого пришлось бы отойти в сторону. — Зря ты это сделала. И тебе необязательно лететь. Ты еще можешь уйти, я все пойму.

— Но я должна была с ним порвать. — Она вздохнула, отклонилась назад, повернулась ко мне и опустила щеку на подголовник. — Потому что, как бы он мне ни нравился, я лучше проведу неделю с тобой, чем целую жизнь с ним. Мы оба заслуживали лучшего.

Я задумался об отношениях, которые сам недавно оборвал, потому что приближалась встреча с Иззи или потому что понял: никто и ничто не подарит мне того блаженства, какое я испытывал рядом с ней.

— Да, я понимаю. — Боль в груди заполонила собой все. Я взял Иззи за руку и поцеловал мягкую кисть. Она ни о чем не пожалеет, подумал я. Обязательно сделаю так, чтобы она ни о чем не пожалела.

* * *

Через двадцать четыре часа мы уже гуляли по пустынному пляжу. У ног плескалась вода. Мы прилетели, пересели на другой самолет, снова полетели и наконец отключились в бунгало, которое стояло прямо над водой и обошлось мне в такую сумму, что даже не хотелось об этом вспоминать.

Впервые за много лет я крепко проспал всю ночь и, проснувшись рядом с Иззи, стал смотреть, как мерно вздымается и опускается ее грудь. Я будто очутился в раю.