— Иза! — запротестовал Джереми.
Сержант Грей с трудом сдержал усмешку.
— Конечно. Мистер Ковингтон, позвольте вас проводить.
— К черту все. — Джереми прошагал в мою сторону и вырвал свой пиджак у меня из рук. — Ты еще об этом пожалеешь, Иза, а когда прибежишь ко мне, я тебя, может, обратно и не приму!
Сержант Грей стоически наблюдал за нашей перепалкой.
Я не стала спорить с Джереми, понимая, что нет другого способа закончить этот разговор. За ним всегда оставалось последнее слово.
— Спасибо, — шепнула я сержанту Грею.
Тот кивнул, а я закрыла дверь, заперла ее на засов, повернулась, медленно сползла вниз по двери и села на пол.
Мне было на что злиться. Я могла злиться на отца и его бесконечные политические шахматные ходы, на Джереми и его беспечное отношение к изменам, на свое собственное согласие участвовать в отношениях, у которых не было будущего.
Но сейчас я злилась по другой причине, и злилась так, что не могла думать ни о чем другом. Джереми был прав в одном.
Кого бы я ни встречала, с кем бы ни ходила на свидания, кого бы ни пыталась полюбить, Нейт всегда стоял между мной и другими мужчинами, даже если физически находился где-то далеко.
Я не могла отдать другому сердце, которое уже отдала ему и так и не вернула.
Глава шестнадцатая. Натаниэль Джорджтаун Март 2015 года
— У нас с тобой всего два дня, а ты хочешь провести весь вечер в баре? — Иззи пыталась перекричать грохочущий бас в клубе. На переполненном танцполе творился полный беспредел.
— Я обещал твоей сестре вытащить тебя из дома, — ответил я. — У нас был уговор: она не предупреждает тебя о моем приезде, а я вывожу тебя в люди.
Мой пульс подскочил от близости напирающей толпы. Слишком много людей отделяло нас от выхода. Я не мог уследить за их руками, не заметил бы вовремя, реши кто-то выхватить оружие. Слишком большая толпа.
Зря я приехал, но я так старался выбить особое разрешение и получить увольнительную на выходные перед возвращением к тренировкам в реинтеграционном лагере[19] , где меня ждали ребята из моего подразделения. Хотя я не видел в этих тренировках особого смысла.
— Ты, наверное, устал, не спал ведь всю ночь, — сказала Иззи, и между ее бровей залегли морщинки. Черт, я и забыл, какие у нее длинные ресницы. Фотографии не передавали ее красоту.
— Я в норме. Еще не хватало волноваться обо мне в твой день рождения.
Видимо, вчерашней бессонной ночью вести тебя тихо у меня не вышло, хотя я сдержал данное себе обещание, лег на диване и не распускал руки. Глядя на Иззи сейчас — на ней была блузка с глубоким вырезом и джинсы, просто созданные для того, чтобы обнимать ее ягодицы, — я решил, что заслуживаю именоваться святым. Скажу больше: я заслужил это звание в тот самый момент, когда она предложила мне спать в ее постели, а я отказался.