— Значит, я никогда не узнаю, что ты пережил? Не узнаю, как тебе помочь? — Я сжала кулаки, а в груди сжалось сердце.

— А зачем тебе?

— Затем что я люблю тебя! — выкрикнула я, ахнула и закрыла ладонями рот. Черт, зря я это сказала.

Его глаза вспыхнули.

— Изабо, нет.

С горящими щеками я вылетела из бунгало на террасу. Если нырнуть и поплыть, к вечеру доплыву до соседнего острова, подумала я. Тогда не надо будет продолжать этот разговор.

— Тебе нельзя меня любить. — Нейт вышел следом, качая головой. Его лицо выражало чистый ужас.

— Ты не можешь указывать мне, что чувствовать! — Я уперлась спиной в ограждение. Пятиться было некуда. — Давай просто забудем, что я сказала.

— Нет. — Он подошел ближе и остановился вплотную, зажав меня руками с двух сторон и ухватившись за перила.

— Почему? Ты просишь игнорировать все, что творится с тобой, когда мы не видимся. Просишь довольствоваться тем, что сообщаешь в переписке. — Я вздернула подбородок и хотела гневно на него посмотреть, но в его взгляде читалась такая тревога, такое беспокойство, что гнев как рукой сняло.

— Все, что случается, когда мы не вместе, — ерунда. Только это настоящее. — Нейт взял мою руку и прижал ее к груди. — Ради этой реальности я живу.

Его сердце сбивчиво колотилось под моей ладонью.

— И все равно ты не разрешаешь мне тебя любить.

Он покачал головой:

— Нельзя, Из. Просто нельзя, и все. Я тебя недостоин, пока еще нет. Вспомни, что случилось ночью. Один кошмар — и я поднял на тебя руку… — Нейт судорожно сглотнул. — Послушай, я не просто боюсь все испортить — я в ужасе при мысли, что разрушу то, что есть между нами. Ты хочешь знать правду? Вот она. Я не могу тебя потерять.

Он вглядывался в мои глаза, и в груди у меня что-то треснуло; я постаралась об этом не думать — я знала: если прислушаюсь, выяснится, что мое сердце раскололось надвое.

— Но тогда ты не сможешь и быть со мной по-настоящему, — прошептала я.

И тут до меня дошло. Нейт уже выбрал свой путь и не разрешал мне следовать за ним. Он всегда будет воевать, а моя судьба — наблюдать, как он постепенно превращается из мальчишки, которого я встретила в самолете шесть лет назад, в мужчину, которым его сделают годы на войне.

Трещина в сердце расширилась, и грудь пронзила резкая боль.

— Я согласен даже на самую малость. — Нейт зажал мое лицо в ладонях и заглянул мне прямо в душу. — Пусть у нас будет то, что мы можем друг другу дать. — Он медленно опустил голову и прислонил свой лоб к моему. — Я не могу дать тебе больше, Иззи. Я понимаю, что этого мало, но больше у меня ничего нет.