— Хм… — Хольт взглянул на меня, перевел взгляд на Иззи, но благоразумно решил помалкивать.

— Я, конечно, всякого повидал в бою, но между вами перестрелка похлеще, — пробормотал Грэм.

— Заткнись. — Я стиснул зубы. Он был прав, но это меня только сильнее разозлило.

Следующие четыре километра мы ехали без разговоров и наконец пересекли границу зеленой зоны, но напряжение сохранилось, даже когда мы подкатили к посольству и оказались в относительной безопасности. На улицу выходили декоративные окна с зигзагообразным узором на стекле, но это был, как уже сказано, просто декор — за стеклом находилась взрывоустойчивая бетонная стена. Впрочем, я сомневался, что даже взрывоустойчивые стены выдержат нас с Иззи под одной крышей.

Грэм припарковался на стоянке, я вышел, поправил штурмовую винтовку, открыл дверь Иззи и обнаружил, что она возится с замком ремня безопасности.

— Дурацкий ремень. — Иззи дергала ремень и с силой жала большим пальцем на кнопку механизма.

Эта сцена смягчила мое жгучее раздражение, и я, к своему удивлению, даже улыбнулся. Это было так… похоже на Иззи. В неловких ситуациях она становилась неуклюжей и начинала нести чушь.

Боже, как я соскучился по ее болтовне.

— Дай помогу. — Я наклонился к ней.

— Сама справлюсь. — Она подняла темные очки на макушку и бросила на меня убийственный взгляд, который был хуже всяких грязных ругательств.

Я поднял ладони и попятился; она продолжила яростно дергать ремень. Я снова осмотрелся, сдвинув очки на лоб, — мы стояли в тени.

Уэбб уже вышел из первого автомобиля.

—«Тому, кто ставит имидж выше безопасности, здесь не место» , — передразнила меня Иззи, все еще дергая ремень.

— Это правда. Это последнее место на Земле, где тебе нужно быть, Из.

Может, она решила покончить с собой?

— А ты так и остался придурком. Очень рада. — С каждым рывком ремень натягивался и сильнее впивался ей в кожу. — Да что такое с этой штуковиной?

Я склонился, не спрашивая у нее разрешения, и одним быстрым сильным нажатием отстегнул ремень. Иззи отдернула руки, как будто ее обожгло мое прикосновение, и оцарапала кольцом мою ладонь.

— Зато я придурок, который может помочь.

Наши взгляды встретились. Между нами искрило напряжение; казалось, сердце — этот ничтожный четырехкамерный орган — просто не выдержит.

Я попятился и отошел подальше от машины, вдохнув раскаленный воздух и освобождая место, чтобы она могла выйти, а я — не нервничать.

— Извините, этот ремень у нас заедает, — бросил Грэм с переднего сиденья.

— Неужели, — буркнула Иззи. Ее щеки покрылись розовым румянцем.