«Комар-4» стоял на старой катапульте, усиленной металлическими подпорками. Корпус стал плотнее, нос — чуть вытянут, как у коршуна. Под крылом — два узла для фотофиксации: один с «Лейкой», другой — импровизированный, с примитивной кассетой.

Громов ещё раз прошёлся по соединениям, проверил таймер. Дурнев держал наготове стартовый рычаг, кутаясь в воротник.

— Если не вернётся — хоть один снимок останется, — проговорил Громов. — Он выпадает по завершению маршрута. Пружина и шплинт.

— А если вернётся — будет два источника информации. А если не вернётся — опять собирать, — буркнул сержант. — Лучше бы люди летали, честное слово. А то птица эта может загреметь, как фанера над Парижем.

— А у людей — жизнь. У «Комара» — фанера. Пусть лучше фанера падает.

Громов поднял руку.

— Запускай.

Дурнев дёрнул рычаг. Щелчок. Взрыв пружин. «Комар-4» выстрелил вперёд, чуть клюнул носом, но быстро выровнялся. Ветер качал его, кидал, но он держался. Исчез в просвете между кронами деревьев.

Ожидание длилось почти сорок минут.

Сначала молчали. Потом начали переминаться. Один связист потянулся за махоркой, другой ушёл к буржуйке, Громов стоял с блокнотом. Лицо — каменное.

— Если не вернётся — это уже система, — сказал Дурнев. — Что-то не так.

— Или ветер. Или рельеф. Или просто не долетел. Мы тянем слишком далеко.

— А штаб требует точно, как в прошлый раз.

— Значит, следующий надо делать иначе.

«Комар-4» не вернулся.

К вечеру от разведгруппы пришла весточка — в роще, на восточном склоне балки, обнаружен разбитый корпус с цифрой"4". Фотоаппарат — отсутствует. Кассеты — нет.

Громов выдохнул:

— Кассету сбросил. Значит, где-то должна быть.

Ночью, в землянке разведки, Алексей сам разбирал механизм. Один из бойцов — тихий парень из Воронежа — нашёл кассету среди обломков сучьев и снега. Корпус помят, но цел.

В свете коптилки он разрезал корпус, достал плёнку. Обернул в сухую тряпку, вложил в коробку.

Наутро проявляли в мастерской. Снимки — грубые, смазанные, но в двух кадрах — чёткая колонна, маскировка из брёвен, и характерный тент на тягаче: немецкий «Хорх», с гаубицей на прицепе.

— Вот они и есть, — сказал Дурнев. — Не зря летали.

— Теперь главное — доказать, что это не разовая удача.

В штабе командир просмотрел снимки молча.

— Фото есть — беспилотника нет. Нужно что-то менять.

Он поднял глаза.

— Готовьте новый аппарат, товарищи инструктора. Нам воевать нужно, а для этого воздушная разведка вот как нужна.

Алексей сжал зубы:

— Будет. Следующий — с компенсацией по ветру. И сброс фото — по ветке маршрута. Два узла, два шанса.