— Понятно, — кивнул я, сделав вид, что немного раздражен этой волокитой.

Валуев плавно тронул, и мы поехали вокруг площади, внимательно рассматривая укрепления на ней и фасад гостиницы. Я пытался запомнить каждую деталь, каждую мелочь. Арка во двор оказалась узкой, словно специально созданной для контроля. Здесь проверка была еще более дотошной — нас остановили, заставили выйти из кабины, два солдата тщательно осмотрели грузовик снаружи и внутри, откинули рогожу с мебели, открыли ящик с посудой. Документы проверял молодой унтер с озабоченным лицом. Он записал номер машины и номера накладных в толстую книгу–гроссбух. Мне казалось, что каждая секунда этого обыска отнимает у меня год жизни. Пару раз я ловил себя на том, что начинаю непроизвольно похлопывать ладонью по лежащему в кармане «Браунингу». Но внешне я старался выглядеть как можно более дружелюбно — улыбался и отпустил пару примитивных шуточек. А Петя изображал простого туповатого «водилу» — глядел на всех коровьими глазами, приоткрыв рот. Только что слюну не пускал.

Наконец, солдат спрыгнул из кузова и что–то сказал унтер–офицеру. Тот кивнул и махнул рукой.

— Въезжайте. Во дворе вас встретит оберфельдфебель Мюллер.

Мы въехали под темную арку и оказались в замкнутом дворе–колодце. Сюда почти не проникал солнечный свет. Воздух был неподвижен и наполнен выхлопными газами. Здесь стояли несколько машин: пара «Опель–Блитц», «Хорьх–901», «Кюбельваген», и еще одна «Шкода–903» — все с тактическими знаками 10–й моторизованной дивизии. Увидев наш приезд, из дверей служебного входа, под низким чугунным козырьком, вышел толстый немец лет сорока с погонами оберфельдфебеля. На его широкой одутловатой морде светилась доброжелательная улыбка, но маленькие пронзительные глазки буквально «прошили» нас, как рентгеновские лучи. Он поприветствовал меня, небрежно бросив к виску ладонь в неуставной кожаной перчатке.

— Оберфельдфебель Мюллер, помощник коменданта, — представился толстяк. — Кто такие?

— Оберфенрих Браун, административный взвод штаба десятой моторизованной, — выйдя из кабины и вытянувшись, ответил я.

— Вы опоздали! Мы ждали вас утром! Где вас носило? — брюзгливо спросил Мюллер.

— Прошу прощения, господин оберфельдфебель, — отчеканил я, замирая по стойке «смирно». Формально мы были равны по званию, но помощник коменданта — это правая рука «царя и бога». — Заблудились в этом проклятом варварском городе! Подверглись обстрелу из развалин.

— Вот как? — хмыкнул Мюллер, мельком глянув на дырку от пули в стекле кабины, — сами–то целы?