— Домой?

— Нет, конечно, доннерветтер! — буркнул Валуев и как–то обиженно шмыгнул носом. — Мой дом в Штутгарте…

— Я имел в виду — в свою часть возвращаетесь? — скривившись от тупого ответа, словно укусил лимон, уточнил очкарик.

— А, вот ты о чем! Я не врубился, камрад! — жизнерадостно заржал Валуев. Унтер снова скривился. — Не, мы с оберфенрихом быстренько съездим на склад и вернемся. Ночевать будем в этой… как её?

— В «Москве»! — с улыбкой подсказал я.

— Во, точно, камрад! — снова заржал Петя. — Ночевать будем в… Москве!

Очкарик из вежливости улыбнулся тупой шутке и вернул нам документы.

— Проезжайте! Постарайтесь вернуться до шести вечера, — старший блокпоста жестом велел поднять шлагбаум.

Валуев снова заржал, словно унтер сказал что–то очень смешное и тронулся вперед. Десяток секунд — и площадь с торчащими на ней стволами «ахт–комма–ахт» осталась позади. Мы выскочили на широкую улицу Ленина и покатили по ней.

— Переигрываешь, Петя! — упрекнул я товарища.

— Не… — мотнул головой сержант. — Я же тупой водила, мне можно…

— Ладно… вроде бы обошлось. Но зато тебя точно запомнили! — кивнул я. — На обратном пути меньше внимания будет. Давай вот там сверни направо!

Мы свернули в узкий переулок, где между почерневшими от копоти домами лежал нетронутый снег.

— Куда теперь? — спросил Петя, когда мы выскочили на параллельную улицу с накатанной гусеницами бронетранспортеров колеей.

— Вроде бы вот туда! — я показал рукой направление.

— Вроде бы? — бросил на меня быстрый взгляд Валуев.

— Сюда бы Кожина, он город, как свои пять пальцев знает! — вздохнул я. — А я только примерно… Нам надо до сгоревшего моста через Днепр добраться, а там сориентируемся. Так, значит, река в той стороне — сейчас еще раз направо, а потом прямо.

Я замолчал, всматриваясь в незнакомые улицы, прокладывая в уме маршрут. Петя, казалось, все внимание сосредоточил на дороге, объезжая засыпанные снегом крупные обломки зданий, но я знал — он внимательно следит за окружающей обстановкой. Мы ехали медленно, стараясь не привлекать внимания — два тыловика, выполняющие скучную рутинную работу.

Наконец через полчаса неспешной поездки показался поворот на Краснофлотскую. По обеим сторонам узкой улицы выстроились одноэтажные деревянные дома с резными наличниками на окнах и крылечками в три ступеньки под козырьками, тоже украшенными резьбой — на каждом здании индивидуальной, отличающейся от соседей. Между домами тянулись покосившиеся заборы, за которыми виднелись крыши сараев. По всей длине улицы, насколько было видно, отсутствовало всякое движение — ни людей, ни техники. Колея на проезжей части была слегка присыпана снегом — скорее всего немцы не катались здесь со вчерашнего дня.