Мы быстро, без разговоров, прижимаясь к стенам домов и заборам, добрались до полуразрушенного дома, где стояла наша «Шкода». Ворота, одна створка которых висела на единственной петле, были прикрыты, новых следов поблизости не обнаружилось.

— Погнали! — коротко бросил Валуев.

Мы с трудом, стараясь не скрипеть, раздвинули покосившиеся створки. Закинув «подарки» Кожина в кузов, и укрыв их рогожей, Валуев сел за руль, а я встал снаружи, оглядывая пустынную Краснофлотскую. Стартер звякнул, мотор кашлянул раз, другой, и наконец, с рёвом ожил. Петя дал ему немного прогреться, а затем, на минимальных оборотах, вывел «Шкоду» задним ходом на улицу.

Холод, промозглый, сырой, пробирающий до костей, усиливался с каждой минутой. Он казался осязаемым, как стена, и пах гарью, и почему–то подвальной гнилью. Я еще раз огляделся — уже без определенной цели, не пытаясь отыскать опасность, а просто запоминая этот вечерний зимний вид засыпающего во вражеском плену города, и сел в кабину.

Наш путь обратно к гостинице «Москва» обошелся без приключений. Сумерки постепенно сгущались, превращая руины в неясные силуэты. Окна уцелевших домов были темны и слепы. Лишь изредка где–то мелькал тусклый огонек коптилки — признак жизни тех, кто не успел или не смог бежать. Я сидел, откинувшись на холодную обивку сиденья, стараясь дышать ровно, пытаясь унять дикую злость, владеющую мной два последних дня, постепенно смиряясь с тем, что сейчас снова буду разговаривать с врагами, улыбаться, пить и есть с ними, смеяться над их тупыми шутками. Ради того, чтобы завтра устроить им ад.

Первый блокпост на улице Ленина встретил нас почти «гостеприимно». Знакомый унтер в круглых очках, «интеллигент», при нашем приближении дружески кивнул. Его солдаты, греющие руки у костра, даже не обернулись. Валуев плавно остановился у шлагбаума.

— Ну что, парни, нагулялись? — унтер даже не стал брать протянутые мной документы. — Нашли чего в этом городе–призраке? Или просто от скуки катались?

— Нашли немного местных сувениров, — ответил я, стараясь, чтобы в голосе звучала легкая, молодецкая удаль, приправленная усталостью. — Будет, что послать родным в подарок на рождество.

— Сувениры, значит, — флегматично повторил унтер, — повезло…. А мне только разный хлам достается. Ладно, проезжайте, не задерживайтесь, комендантский час начнется через десять минут, сами знаете.

Он даже не сделал попытки заглянуть в кузов, где под рогожей лежал целый арсенал: десять килограммов тротила, детонаторы, бикфордов шнур, два пистолета — «Вальтер» и «ТТ», старый, добрый «Наган» с глушителем «Брамит», и почти сотня патронов к ним. Очкарик лениво махнул рукой солдату, чтобы тот поднял шлагбаум и добавил, приглушив голос: