— Живой?

— Еле–еле, — последовал такой же тихий ответ. От него несло перегаром и дымом дешевого табака. — Погудели, мать их…

Больше мы не разговаривали, почти мгновенно уснув.

Утро наступило серое и морозное. Ровно в шесть, под резкий крик дежурного, спальня взорвалась кашлем, зевками и стуком сапог. Мы с Петей, как и все, сполоснулись ледяной водой из умывальника в коридоре, поправили форму и, не завтракая, вышли на улицу. Нам нужно было «проверить машину» и наконец–то обменяться информацией наедине.

Воздух был таким морозным, что обжигал легкие. Небо, низкое и свинцовое, сулило новый снег. На охраняемой стоянке наш грузовик стоял, покрытый инеем, как сказочные санки Снежной Королевы. Мы подошли к нему, и Валуев сразу же открыл капот, делая вид, что проверяет уровень масла и охлаждающей жидкости.

— Ну, как твои успехи? — тихо спросил я, стоя к нему спиной и наблюдая за охраняющим стоянку часовым, приплясывающим от холода на противоположной стороне переулка.

— Ох, пионер… — Петя глухо засмеялся. — Эти ребята в котельной… У них там своя республика. Водку мою они осушили за полчаса. Потом достали свою, какую–то польскую сивуху. Играли в «17 и 4»… Немецкая разновидность «очка». Я нарочно немного проигрывал, поддавался. Сказал, что у меня с арифметикой всегда плохо было. Они ржали. Зато теперь я для них — «здоровяк Келлер, парень хоть куда, но в карты играет как лох». Узнал все, что нужно. Кто когда заступает на пост, кто из унтеров любит выпить, а кто стукач. Говорят, сегодня после обеда комендантский патруль будет проверять все машины на стоянке — ищут контрабанду спиртного. Надо быть готовыми к проверке.

— Хорошая работа, — отозвался я. — У меня тоже кое–что есть. Встреча перенесена с пяти на два часа дня. В том же салоне. Для нас перенос срока особой роли не играет — Хуршед уже, наверное, на «точке», а остальные выйдут на позиции к полудню. Однако, есть проблема посерьезней: на всех лестницах теперь постоянные посты — по два автоматчика. Прямой проход на второй этаж закрыт. Значит, нам с тобой нужен иной путь. Чердак? Смежные комнаты? Вентиляция?

— Печная труба! — усмехнулся Петя.

Я тоже улыбнулся, но тут сержант добавил:

— Я не шучу! Бледного солдатика помнишь? Он в комендатуре за связь отвечает. Сказал мне, что, когда тянул линию телефона на третьем этаже, наткнулся на кирпичный короб в стене, закрытый деревянными панелями. Поковырялся там и понял — это печная труба. Вернее — дымоход камина! Топка которого находится… Та–дам! В музыкальном салоне!

— Мы же были в салоне, и камина я там не видел! — удивился я.