— Думаю, что он давно не действует и потому отгорожен перегородкой, сооруженной уже после революции. Буквально заперт в небольшой комнатке. Помнишь дверь за роялем? — огорошил Петя, и в этот момент из–за угла переулка вышли трое немцев — патруль. Один унтер–офицер и два рядовых с «Маузерами» на плече. Они сразу увидели нас, и пошли в нашу сторону.

— Твою мать, — тихо выругался Валуев. — Вроде бы рановато для проверки на контрабанду.

Он наклонился над двигателем и громко, смачно, на чистом солдатском немецком, обложил «Шкоду» трехэтажным матом, обвиняя ее во всех смертных грехах и проклиная день, когда сел за руль «этого пылесоса». Я отошел в сторону и принялся постукивать сапогом по снегу, изображая нетерпеливого офицера.

Патруль приблизился. Унтер, немолодой, с усами и шрамом на щеке, строго спросил:

— В чем дело? Почему шумите?

Я собрался было предъявлять документы, но один из рядовых, молодой паренек с синими от холода губами, вдруг сказал:

— Да это же Келлер! Тот самый, что вчера мне двадцать марок проиграл в «семнадцать»! Что, камрад, железный конь подвел?

Валуев выпрямился, вытер руки о полы шинели и с дурацкой ухмылкой развел руками.

— Да хрен его знает… Стартер крутится, а мотор — ни в какую. Как будто топлива нет. Может, замерзло все нахрен? Не подскажете, камрады, к кому тут по части моторов обратиться? А то мы, похоже, застряли.

— Обратись к оберфельдфебелю Мюллеру, — сказал унтер–офицер уже без прежней строгости. — У него свои механики в гараже. И запчасти есть. Если с «подарком» к нему подойдете — он поможет.

Солдатское братство, особенно подкрепленное вчерашней попойкой, сработало безотказно.

— Спасибо, камрад! — Валуев бодро кивнул.

Патруль, даже не попросив наши документы, пошел дальше. Мы переглянулись.

— Действуем по плану, — сказал я. — Я иду к Мюллеру.

Войдя во двор гостиницы, я пожаловался часовым на посту у арки на нашу поломку и получил в ответ слова поддержки. Что характерно — документы у меня снова не спросили — похоже, что мы с Петей реально примелькались и стали почти своими.

Затем я направился к каморке помощника коменданта. Мюллер уже был на ногах, краснолицый и бодрый, несмотря на вчерашние возлияния, перебирал перепачканные бумаги. Увидев мой озабоченный вид, он хмыкнул:

— Ну, Браун? Опять что–то стряслось?

— Господин оберфельдфебель, мы подвели вас! — начал я с искренним, насколько это было возможно, огорчением. — Машина не заводится. Келлер копался, говорит, то ли топливный насос замерз, то ли с зажиганием беда. Нам нужен механик, не могли бы вы помочь? Мы очень торопимся…