Я слегка приоткрыл дверь и заглянул в «Музыкальный салон», одновременно прислушиваясь. К счастью, в зале никого не было. Три высоких «французских» окна, полуприкрытые тяжелыми портьерами из пунцового, выцветшего бархата, пропускали в помещение холодный свет зимнего солнца. Тишина здесь была иной — не мертвой, как в дымоходе, а торжественной, застывшей, как в музее или в большом соборе перед началом службы.

Прямо передо мной, прикрывая собой дверь в каморку и загромождая обзор, возвышался «кабинетный» рояль с поднятой лакированной крышкой. Я опустился на корточки и осмотрел зал понизу инструмента — у дальней стены стояли кресла и кофейный столик, привезенные вчера мной и Петей. Почему–то сейчас они выглядели чужеродно, по–мещански, на фоне выцветшего ковра и обшарпанных стен с осыпающейся лепниной. Но главным «украшением» служили три полотнища, вертикально повешенные на стену прямо над столиком. Красные флаги с черной свастикой в белом круге. От их вида моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Ненависть, горячая и острая, как лезвие моего ножа, кольнула под ложечкой при виде зримых символов новых «хозяев» мира.

Я осторожно, стараясь не ступать на скрипучие половицы, обошел зал. Осмотрел возможные укрытия — их не было. Тяжелые портьеры были довольно плотными, но спрятаться за ними — нереально. Рояль? Я подошел к нему, заглянул внутрь. Струны, молоточки, рычажки. Заложить туда наш запас тола? Но как его подорвать? Из всех «средств инициализации» у нас был только огнепроводный бикфордов шнур. А его мгновенно заметят даже при беглом осмотре помещения — любой офицер или охранник, не слепые же они. Да и монтировать «Самодельное взрывное устройство» в рояле, даже будь у нас таймер или радиовзрыватель — так себе идея. Среди немцев, к моему большому сожалению, мало дураков — кто–нибудь догадается поднять крышку инструмента перед встречей — и всё, провал.

Мой взгляд скользнул вверх, к потолку. Он был высокий, с лепным карнизом по периметру и массивной розеткой в центре, из которой свисала люстра. Огромная, хрустальная, в форме чаши, миниатюрная копия той, что висит в Большом театре. Она переливалась в тусклом свете тысячами граней. Мысль пронзила сознание — вот оно, решение: люстра! Если заложить заряд туда, на самый верх… Взрыв разнесет на кусочки всех, кто будет в помещении. Но как туда забраться? Где взять стремянку? Как подвести к СВУ огнепроводный шнур? Опять проблема маскировки и доступа.

И тут, глядя на эту люстру, на высокий потолок, меня осенило. Мысли, крутившиеся в голове бессистемным вихрем, вдруг сложились в четкую, ясную картину. Я был идиотом. Мы с Петей оба были идиотами, зацикленными на тактике диверсантов — заложить заряд прямо в месте встречи. Но у нас же почти десять килограммов тола! Это не маленькая мина–«сюрприз», а мощный заряд. Для чего нам заморачиваться с люстрой или роялем? Для чего вообще лезть в этот зал?