Мы замерли. Это был не одиночный мотор грузовика или легковушки. Это был ровный, мощный гул целой кавалькады автомобилей. Звук быстро приблизился, и сейчас движки ревели прямо под окном. Затем послышался скрежет тормозов, хлопанье дверей, отрывистые команды на немецком.

Я метнулся к окну, осторожно отодвинул край грязной синей занавески. Площадь перед гостиницей «Москва», превращенная в укрепрайон, буквально кипела активностью — «гарнизон» занимал боевые посты, зенитчики и пулеметчики приводили свое оружие в положение для стрельбы. К центральному, забаррикадированному мешками с песком крыльцу подкатила длинная колонна. Впереди — два колесных бронетранспортера — легкий разведывательный Sd.Kfz.222 и тяжелый Sd.Kfz.231. За ними тянулась вереница армейских «Хорьхов–901», в середине кавалькады — длинный, черный, представительский «Мерседес–Бенц-770» с бронированными стеклами. Замыкали колонну еще два броневика, один из которых — «Функваген» с массивной рамочной антенной на базе восьмиколесного угловатого Sd.Kfz.263.

Несколько немцев бросились от «Хорьхов» к лимузину. Кто–то из них открыл дверь. Из «Мерседеса» неторопливо выбрался офицер в длинной серой шинели и фуражке с высоким околышем. Он был высок, худощав, держался необыкновенно прямо. Из–за расстояния я не мог разглядеть его погоны, но в его правой руке виднелась «короткая толстая палка».

— Петя, это он. Фон Бок, — выдохнул я, не отрываясь от окна.

Петр прильнул к стеклу рядом со мной, заслонив свет своей мощной фигурой.

— С чего ты это решил? — на всякий случай уточнил Валуев. — А почему не Гудериан?

— Видишь палку у него в руке? Это маршальский жезл. Значит, перед нами командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Федор фон Бок собственной персоной.

Фельдмаршал выслушал короткий рапорт подскочившему к нему офицера, вероятно коменданта, что–то ответил ему, и неспешной, уверенной походкой направился к крыльцу гостиницы. За ним последовала большая свита из офицеров. Солдаты с винтовками в руках замерли по струнке, выполняя команду «На караул!».

— Первый приехал! Выходит, что оберфельдфебель не соврал, — резюмировал Валуев, оглядываясь на меня. — Времени у нас почти не осталось!

Операция вступила в критическую фазу, став из–за недостатка информации при планировании практически непредсказуемой. Мы находились в логове врага, окруженные сотнями его солдат, в комнате с тремя трупами и грудой взрывчатки. А этажом ниже уже топал сапогами по паркету «Музыкального салона» один из архитекторов блицкрига, фельдмаршал Федор фон Бок.