Он поднялся с пола, машинально отряхнул колени и тяжело, словно неся на плечах невидимую ношу, подошел ко мне. Посмотрел в щель, кивнул про себя, оценив обстановку. Потом отвернулся и шагнул к окну. Отодвинул грязный ситец занавески, выглянул вниз, на площадь и главный вход.

— Почти весь кортеж фон Бока куда–то укатил. Остался только легкий броневик и «Функваген», — пробормотал он. — А зенитки на площади стволы в стороны развернули, словно к наземной атаке приготовились.

— Как думаешь, наши парни успели занять места по плану? — спросил я, пытаясь успокоить самого себя.

— Раз никакой стрельбы мы не слышали, то, скорее всего, ребята сумели тихо выйти на позиции, — озвучил Валуев очевидный факт. Он помолчал несколько секунд и добавил, бросив на меня короткий взгляд: — Спокойно, пионер, мы сделали, что могли. Теперь нам только и осталось, что ждать.

Мы замерли в гробовой тишине, разбавленной лишь гулом голосов со второго этажа. Минуты тянулись мучительно медленно, каждая — как год. Я чувствовал, как по спине под мундиром медленно стекает пот, оставляя на теле липкую пленку. Пальцы то и дело непроизвольно поглаживали рукоять «Браунинга» в кармане, будто проверяя, на месте ли он.

Внезапно из коридора донесся шум шагов. Я снова приник к щели. Со стороны служебной лестницы, из темного пролета, вынырнул унтер–офицер со шрамом на щеке — тот самый, который вчера играл с Петей в карты, а утром мельком интересовался нашей поломкой. Он выглядел уставшим и злым, его форма была измята, щеки «украшены» вчерашней щетиной. Он намеревался пройти в наш коридор, но один из охранников фон Бока, молодой солдат с бесстрастным лицом, мгновенно преградил ему путь, выставив перед собой «МП–40» не как угрозу, а просто как физическую преграду.

— Назад, — коротко бросил охранник. — Этаж закрыт. Возвращайтесь на свой пост.

— Какой еще пост? — заворчал унтер хриплым простуженно–прокуренным фальцетом. — Я с ночного дежурства, мне до обеда отдыхать положено! Моя казарма тут, через две двери! Я спать хочу, а не с вами обниматься! Пусти, дай пройти!

— Приказ командования. Этаж закрыт для всех, кроме охраны и персонала, обслуживающего встречу, — без тени эмоций повторил солдат, не сдвинувшись ни на миллиметр.

Его напарник, стоявший чуть поодаль, внимательно наблюдал за сценой, положив пальцы на рукоять автомата.

— Да пошел ты со своим приказом! — вспылил унтер, и его лицо покраснело. — Я в Польше воевал, во Франции, тут, под Киевом, ранение получил! Мне, ветерану, наплевать на ваши глупые порядки! Пропусти!