Когда мы проходили мимо ответвления коридора, оттуда раздался стон — третий охранник был еще жив. Он лежал на боку, с головы до ног засыпанный толстым слоем строительного мусора, и смотрел на нас безумными, выпученными глазами.

— Мама… Мамочка… Я не чувствую тела… Помогите! — пролепетал солдат, увидев какое–то движение.

Я даже не остановился. Прямо на ходу поднес ствол «МП–40» к его голове, и нажал на спусковой крючок. Очередь из трех патронов разнесла череп в клочья. Тело дернулось и замерло. Но сделав еще пару шагов, я развернулся и наклонился над мертвецом. Нет, не для отдания ему последних почестей — отстегнул клапаны кармашков на его патронташе и вытащил из них еще три магазина. Патроны не бывают лишними!

Мы с Петей подошли к самому краю пролома и осмотрелись. Картина, открывшаяся нам, была просто апокалиптической: словно гигантский зверь откусил от здания огромный кусок. Перекрытия над «Музыкальным салоном» отсутствовали, как и часть крыши. Внешняя стена была снесена полностью. Теперь зал, в котором проходила встреча фон Бока и Гудериана, лежал перед нами как на ладони — сплошь заваленный обломками обрушившихся конструкций. Среди этого хаоса одиноко и трогательно торчал кофейный столик, который мы привезли вчера. Над всем этим, словно зловещий тотем, висел, зацепившись за конец стропила, красно–бело–черный флаг Третьего рейха. Иссеченное осколками полотнище трепетало на ветру.

А на площади, где разместился укрепленный военный лагерь с зенитками «Flak-18/36» и пулеметными гнездами, вместо образцового немецкого порядка сейчас царил настоящий хаос. Десятки солдат в панике бегали в разных направлениях. Были слышны истеричные команды, которые никто не слушал. Кто–то пытался развернуть стволы зениток в небо, вообразив, видимо, что гостиница подверглась авиаудару. Другие метались между брустверов из мешков с землей, не понимая, откуда ждать угрозы. У крыльца, возле засыпанного обломками кирпича черного «Мерседеса» фон Бока, столпились несколько офицеров — они кричали друг на друга, размахивая руками.

И в этот самый момент раздались одиночные хлопки винтовок. Стрельба велась в быстром темпе, но довольно размеренно, с равными паузами между выстрелами. Было непонятно откуда велся огонь, но его результаты стали видны сразу — те пулеметчики, которые сумели преодолеть растерянность и занять свои позиции, начали падать один за другим.

Это была работа снайперов. Хладнокровная, методичная, убийственно эффективная. Лицо Валуева расплылось в широкой радостной ухмылке. Он ткнул кулаком в сторону окружающих площадь полуразрушенных домов и произнес: