— Ребята капитана Мишанина приступили к делу!

В ответ на обстрел, укрепления на площади буквально взорвались ответным огнем — немцы палили во все стороны из всех имеющихся стволов, включая пулеметы и зенитки. На пролом в гостинице перестали обращать внимание. Это давало нам с Петей несколько лишних минут на то, чтобы сделать «контроль».

Мы стояли на краю пролома в полный рост, как греческие боги на Олимпе и смотрели вниз, выискивая в «Музыкальном салоне» малейшее шевеление. И оно там обнаружилось — кто–то в офицерской шинели пытался выбраться из–под балки. Другой, сидя за обломками рояля, кричал тоненьким голосом, зажимая окровавленное лицо. Третий медленно полз, явно не соображая что делает — в сторону отсутствующей наружной стены.

Я вскинул автомат и дал несколько коротких очередей. Шевеление в разгромленном зале прекратилось.

— Надо спуститься и добить уцелевших, — сказал Валуев, дав вниз еще одну очередь — по едва шевелящемуся у кофейного столика фашисту. — Отсюда много не увидишь.

Мы быстрым шагом вернулись к ответвлению коридора, ведущему к служебной лестнице, равнодушно переступив через труп охранника. Первый враг попался нам на промежуточной площадке между этажами — снизу, громко ругаясь, поднимался тот самый унтер–ветеран. Подняв голову, он увидел идущего прямо на него Петю и улыбнулся.

— Камрад, ты жив! — крикнул унтер.

— А ты — нет! — с мрачным удовлетворением сказал Валуев и дал короткую очередь. — Прости, я тебе двадцать марок остался должен…

Тыловик кубарем покатился вниз по ступеням. С первого этажа донеслись отрывистые команды — кто–то пытался организовать «поиск и спасение».

— Зашевелились, суки, — процедил Петр. — Надо поторопиться!

Но выйти на второй этаж не получилось — проход перегораживали горы обломков. Пробраться через них к «Музыкальному салону» было невозможно. А время поджимало.

— Эх, не выйдет проконтролировать! — с досадой сказал Петр. — Жаль…

— Ладно, Петь, давай отсюда валить! — хмуро сплюнув, сказал я. — Мы сделали, что могли. Идем через подвал к заднему крыльцу.

Дорога «на волю» заняла минут десять — подвал оказался сильно задымлен — вероятно от взрыва была повреждена труба котельной. Но плохая видимость сыграла нам на руку — охреневшие фрицы выскакивали прямо под наши автоматы, погибая десятками. Я успел заметить, что в процессе прорыва мы перестреляли почти всех вчерашних собутыльников «унтера Келлера» — был в этом некий знак судьбы…

Запас патронов, прихваченный с трупов охранников фельдмаршала, здорово помог — мы потратили по два магазина на первом отрезке пути, еще до выхода из дверей служебного входа во двор. Сам двор, в котором бестолково металось человек тридцать из обслуги, включая лысого повара, «зачистили» длинными очередями, уже не особо экономя боезапас — либо мы сейчас прорвемся через арку на улицу, либо нам никакое оружие не поможет — загонят в какой–нибудь угол и задавят массой.