— Шнеллер! Шнеллер, дер алт гаул!

Когда телега проехала в сторону Заимки, я подозвал Анисима.

— Слышал? — тот молча кивнул.

— Сейчас едем на Заимку, этого мужичка я уведу за собой, а ты сделаешь вот что… — и тихо дал распоряжения:

— Сразу, как этот соглядатай за нами ринется, выжди с полчаса и тоже выезжайте с Настей. Через Барнаул не надо ехать, сделаете крюк через лес, там возьмете на Власиху, оттуда на Гоньбу и там уже через Обь спокойно переправитесь. А дальше кучера не бери, ехать не так чтобы далеко, сам справишься. И еще раз — прошу, выполнить все буквально, не рискуй. Сам понимаешь, от тебя сейчас зависит и Настина жизнь, и жизнь нашего ребенка.

— Обижаете, господин Рукавишников, — как-то слишком официально ответил приказчик, вдруг и вправду обидевшись. — Уж мне-то ни повторять дважды не надо, ни напоминать о важности тоже не надо.

Но тут же, перестав обижаться, спросил:

— Так а с домом-то что? Тем, что на берегу? Покупать его или нет?

— Пока не стоит торопиться. Как вернусь, там вместе с Настей решим, где жить, — ответил ему.

До Заимки доехали через полчаса. Волчок, бежавший рядом, вдруг замер у самых ворот, встал в стойку и, вздыбив шерсть на загривке, зарычал. Я посмотрел в ту сторону, показалось, что-то блеснуло в чаще леса, похоже, уздечка или еще какая упряжь — что-то, что отражает свет. Значит, наблюдатель спрятался там.

— Волчок, фу, — я спрыгнул с коляски и положил руку ему на голову, успокаивая волкособа.

Нас уже ждали.

Мария Федоровна сразу захлопотала вокруг Насти. Повесив на шею стетоскоп, она увела мою жену в свою спальню. К столу они вышли через полчаса, обе довольные.

— Ну что, Федор, ребенок лежит правильно, головкой вниз. Сердцебиение нормальное. Не думаю, что будут осложнения, — сообщила она. — Анисим вчера передал мне твою просьбу. Странно, конечно, но думаю, ты объяснишь, зачем этот маскарад нужен, — и она посмотрела на меня с излишней строгостью.

— Мария Федоровна, давайте как в Барнаул приедем, так все и расскажу, чтобы два раза не повторяться. Дмитрию Ивановичу тоже надо услышать, — пообещал ей.

Мария Федоровна пошла переодеваться, а я вышел во двор. Со стороны леса донеслось ржание, но тут же стихло. Тоже мне, конспиратор. Или они настолько обнаглели, что не считают нужным даже скрываться? Ну ладно, посмотрим, кто кого вокруг пальца обведет.

Вернулся в дом, и одобрительно оглядел жену Зверева с головы до ног.

— Вы одного роста, издалека и не отличить. А живот? — я усмехнулся.

— Подушку подложила, — сердито проворчала Мария Федоровна и крикнула: