— Господа, я понимаю ваше нетерпение, но прошу вас, не сегодня. Завтра я сам явлюсь на Гороховую два и дам свидетельские показания… — но договорить я не успел.
— Господин Рукавишников, Федор Владимирович? — перебил меня поручик.
— Да, это именно я, — ответил ему.
— Имею приказ доставить вас немедленно в полицейский департамент Санкт-Петербурга, — и он сунул мне бумагу с двуглавым орлом и большой круглой печатью.
Я прочел, выхватив обрывок предложения: «…задержать по подозрению в участии в подготовке покушения»…
— Что за бред⁈ — возмутился я.
— Я имею приказ доставить вас на Гороховую улицу, — ледяным тоном повторил жандарм. — поедете добровольно, либо я буду вынужден применить физическую силу.
— Сейчас. Запрягут лошадь и я поеду за вами, — ответил жандарму и добавил с некоторым раздражением:
— Добровольно поеду, — я повернулся к Насте. — Дорогая, иди в дом. Присмотри за дедом.
— Не дам! Не пущу-ууу!!! — вдруг совсем по деревенски заголосила Настя, кинувшись мне на шею.
Дальше все произошло быстро. Жандармский поручик сделал знак стоящим поодаль жандармам. Те оторвали меня от жены и втолкнули в кибитку. Двое сели рядом, по бокам от меня. Дверца захлопнулась. Кибитка качнулась, трогаясь с места.
— Не шали у меня, — предупредил один из жандармов, демонстративно положив руку на кобуру револьвера.
Я бросил взгляд в зарешеченное окно. Настя бежала за кибиткой. Кричала что-то. Поручик крикнул кучеру:
— Погоняй! — и тот хлестнул кнутом.
Я увидел, как к Насте подбежала Глафира Сергеевна, как вела ее в дом. Дальше полицейская кибитка выехала на прямую дорогу по направлению к Санкт-Петербургу.
Глава 7
Один из конвоиров отрыгнул и зацыкал зубом. Меня передернуло. Второй жандарм хохотнул и как бы пошутил:
— Набил брюхо да во рту сухо, — и заржал, почти по-лошадиному.
— Что ржешь, аки лошадь? — проворчал первый жандарм. — Зуб ноет, а драть его жалко. Так-то терпимо, а как брюхо набью, так дает знать.
— Брюхо? — переспросил второй жандарм.
— Зуб, дурень, зуб, — сердито ответил первый. — Брюхо-то когда возмущалось лишнему пирогу?
Я прикрыл глаза. Противно смотреть на сытые, самодовольные морды жандармов.
Что-то было не так. Да что там «что-то» — все было не так!
Не сходится… Концы с концами не сходятся…
Взрыв на Аптекарском острове, насколько я помню, прогремел в тысяча девятьсот седьмом году. И покушались тогда на Столыпина — неудачно, кстати. А Плеве должны взорвать только через год — в девятьсот четвертом. И по-другому. Эсер Егор Созонов бросит бомбу в коляску министра внутренних дел. Здесь Плеве убит раньше, я сам переступил через его останки, чтобы вытащить деда из горящего здания.