— Ну тогда прощай, Кузьма, не поминай лихом, — сказал я.

— И снова не дело говоришь, — скривился казак. — До скорой встречи, Федор. А ты так прощаешься, будто навсегда расстаемся. Даст Бог, свидимся еще. Может, я все-таки с тобой?

Я вздохнул. Попутчик на этом отрезке пути мне точно был не нужен, и как это объяснить доброму, смелому парню?

— Возвращайся, Кузьма. Мне действительно ничего не грозит, — сказал ему с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

Взял своего жеребца под уздцы и повел его по сходням. Он упирался, бил копытом, но я шепнул ему: «Давай, брат, не позорься», — и похлопал по шее, успокаивая.

Народу на пароме достаточно. Крестьяне, сорвавшиеся с насиженного места в поисках лучшей доли, несколько прилично одетых господ, у самого борта, на тюках сидела пожилая китаянка с ребенком. Мальчуган лет трех жевал лепешку и с любопытством таращил на меня глаза. Тут же, неподалеку расположились двое дунган в узорчатых халатах, торговцы. Вокруг них кожаные мешки с товаром, клетки с курами и другой домашней птицей, тут же стоял сонный ослик.

Я привязал жеребца к стойке, встал рядом, поглаживая его по холке. Лошадь успокоилась, но при каждом скрипе поводила ушами. Китаянка что-то сказала ребенку, показав на меня пальцем. Мальчишка засмеялся. Я улыбнулся ему в ответ.

Одна из кур вдруг вырвалась из клетки и, махая крыльями, заметалась по палубе. Дунгане загалдели, принялись ловить, истошно заорал осел. Мой жеребец шарахнулся, я едва удержал его за узду. Торговцы, наконец, поймали беглянку, один из них ловко накинул на курицу халат, сгреб кудахчущий комок и засеменил к клетке. Наконец, все успокоилось.

Берег приближался, не слишком быстро, но, наконец, паром стукнулся бортом о пристань. Я первым ступил на берег, вскочил в седло. Три дня пути — и я в Чугучаке. Надеюсь, экспедиция Обручева еще там, и не придется догонять их в степи.

Чугучак — небольшой приграничный город со смешанным китайско-казахско-монгольским населением. Русские тоже здесь жили, но их было немного, в соотношении с остальным населением. Но здесь находилось консульство Российской Империи и, насколько я знал, консул был большим другом Обручева.

Обручев и его люди заняли большую китайскую фанзу. В соседней расположились немцы. Обручева я заметил издалека, подскакал ближе, спешился.

— Федор! — воскликнул он. — Наконец-то! Мы уже завтра собирались выступать, думал, не дождемся тебя. Мало ли, вдруг планы изменились.

— Все в порядке, Владимир Афанасьевич, успел, — ответил ему. — Но с вами не поеду, планы действительно изменились.