Мы распрягли коней. Наскоро сполоснулись сами — тут же, у рукомойника.

— Если баня нужна, сейчас скажу, чтобы растопили, — он вопросительно смотрел на нас.

— Нет, уважаемый, водой у колодца обольемся, дорожную пыль сбить, и хватит, — отказался я.

— Ну как знаете, хозяин — барин, — ответил мужик.

— Или баба с возу — кобыле легче? — пошутил я.

— А это вы, барин, как хотите, так думайте, — серьезно сказал он. — постель на лавках, лежанка свободна. Кроме вас постояльцев сегодня нет. Ужин соберут сейчас бабы. Жена да дочки, — и он, поклонившись пошел по двору в хозяйский дом.

Ужинать плотно вредно, но я отдал должное галушкам с салом. Не самое популярное блюдо в Рудном Алтае, хотя — переселенцев с Украины здесь много.

Утром встал чуть свет и растолкал Кузьму.

— Что? Где? — он вращал совершенно безумными глазами. — Федор, сон видел дурной. Тебя во сне видел, будто стоишь ты рядом, молодой — вот как сейчас. А я бы старый старик. И ты бы так удивляешься, мол, только неделя прошла, а я бы возражаю. Говорю, мол какая неделя, вся жизнь прошла, пока тебя не было. А за твоей спиной бы черти хохочут…

Он встал, зачерпнул ковш воды, припал к нему и жадно прихлебывая, выпил. Вода лилась по подбородку, по груди, но Кузьма не обращал внимания. Остатки он вылил на ладонь и плеснул в лицо.

— Как с гуся вода, так с раба Божьего худоба, — проговорил он «шепоток»

я хмыкнул. Эти «шепотки» были своего рода оберегами на все случаи жизни.

— Приснится же жуть всякая, — усмехнулся Кузьма. — Ночь схлынула, и сон с ней. А тебе что снилось?

Я пожал плечами.

— Не помню, вроде совсем без снов спал, — ответил ему.

Завтракали быстро, из своих запасов. Ничего особенного — репчатый лук, сало, хлеб.

— Ну что, Кузьма,

Нам повезло, паром только подошел.

— Ну что, Кузьма, долго прощаться не будем, — я пожал парню руку, обнял его, похлопал по плечу. — Атаману привет передавай. И отцу своему с братьями.

— Что-то боязно мне тебя одного отпускать, Федор, — казак смотрел на меня с сомнением. — Может, с тобой поехать? Назад вернусь с твоим Обручевым.

— Давай дурью не майся, не маленький, до Чугучака от Зайсана я быстро доберусь, — возразил ему.

— Ну, как знаете, барин, — снова перешел на «Вы» и нарочито деревенский тон Кузьма.

Обиделся, и совершенно зря. Я достал портмоне, отсчитал несколько купюр и протянул ему.

— Да ладно, еще и денег заплатишь? Федор, мы ж с тобой друзья! — воскликнул Кузьма, отступив на шаг.

— Дурью не майся, — я даже рассердился. — Дружба дружбой, а услуга должна быть оплачена.

— Убери, примета плохая, — младший Черных даже отступил на шаг. — вот вернешься целым и невредимым, там если захочешь отблагодарить, отказываться не стану. А сейчас не надо, пути не будет — ни тебе, ни мне.