Он кивнул.

— Тогда я не буду говорить избитых фраз о том, что плохой мир лучше доброй ссоры. Для того, чтобы избежать русско-японской войны, нужно сделать две вещи: отказаться от претензий на Корею, которая для России просто неподъемная ноша, — начал я.

Бадмаев снова согласно кивнул и уточнил:

— А второе?

— А второе — это немедленно отозвать концессии Безобразова на реке Ялу, и вы это знаете лучше меня, — я замолчал, давая возможность Бадмаеву высказать свое мнение.

— Складывается впечатление, что вы уверены в поражении России в этой предполагаемой войне, — скорее констатировал, чем спросил Бадмаев. Вопрос он задал чуть позже, сначала сделав глоток чая.

— Что делает для вас поражение Российской Империи неизбежным? На какие факты вы опираетесь, Федор Владимирович, делая такое заключение? — спросил он очень напряженным голосом.

Я отметил это, но думать о причинах его некоторой нервозности не стал. Тем не менее, отвечая, тщательно подбирал слова:

— Прежде всего — отсутствие коммуникаций. Как перебросить на Дальний Восток подкрепление, боеприпасы, провиант?

— А море? — напомнил Бадмаев.

— Теоретически можно, что сейчас пытается делать судоходное общество «Доброфлот», но это капля в море в случае войны. Япония легко перекроет проливы так, что мышь не проскочит, — возразил ему. — И это только первая проблема в случае начала военных действий.

— Есть еще? — Бадмаев даже подался вперед, с таким вниманием он слушал мои «аналитические выкладки».

— Есть. И много. Но я назову только одну причину, которая делает поражение неизбежным. Вспомните хотя бы позицию Англии, у которой с Японией заключено соглашение о взаимопомощи. Продолжать надо? — Бадмаев отрицательно покачал головой. — Этого уже достаточно, чтобы подумать, и не начинать войну.

— А если все-таки война случится и Российская Империя проиграет? — Бадмаев поднял со столика жезл и невесомо прикоснулся к чаше.

Звук раздался, вопреки легкому прикосновению, тяжелый, низкий, тревожный.

— Что случится? — переспросил я. — Катастрофическое поражение Российской Империи подорвет престиж царской династии… Но не сразу. Сначала случится всплеск верноподданнических чувств в народе, что сильно испугает царскую семью в частности и власть вообще, — я вспомнил о трагедии «кровавого воскресения», но рассказывать об этом Бадмаеву не стал. — Дальше слабость Империи почувствуют революционеры, которые уже сейчас создают большие проблемы для власти и постоянно набирают силу.

Бадмаев одобрительно кивнул.

— Пока мы с вами думаем в одном ключе, — заметил он. — Но продолжайте, Федор Владимирович.