— У меня двойственное чувство, — ответил ему с вежливой улыбкой, но холодно. — Не могу понять, что это: предупреждение или угроза?

— Когда человек получил нужные сведения, он предупрежден об угрозе, — Бадмаев теперь смотрел на меня серьезно. — Но пригласил я вас не для этого. Я слышал, что господин Рукавишников на днях собирается представить вас министру финансов Витте. И мне очень надо, чтобы вы донесли нашу озабоченность о положении дел на Дальнем Востоке.

— Интересная просьба. У меня встречныйвопрос, Петр Александрович… — я смотрел ему прямо в глаза. — Не проще ли вам самому сделать это? Все-таки господин Витте регулярно пользуется вашими услугами.

— Я постоянно об этом говорю, но Сергей Юльевич не воспринимает мои слова серьезно, у нас другие отношения, — Бадмаев вздохнул. — Другое дело — выслушать мнение человека со стороны,обладающего свежим, незамутненным взглядом на ситуацию. И самое главное, этот человек не замешан ни в каких политических или дворцовых интригах…

— А вы участник этих интриг? — я усмехнулся, не ждал, что бурят ответит на этот вопрос, но он ответил:

— Дело в том, что многих высокопоставленных особ я вижу в своем кабинете без штанов, — он второй раз за короткое время рассмеялся. — Но, прошу прощения, тут вопросы профессиональной этики, — он помолчал, но счел нужным пояснить:

— На втором этаже у меня оборудован современный смотровой кабинет и небольшая операционная.

Я задумчиво смотрел на него. Может быть, он и не участник интриг, но точно режиссер многого, что происходит сейчас в правительственных кругах. Умный человек этот Бадмаев. Хитрый, но не корыстный. Стратег и тактик в одном флаконе. Обладает большой властью, но при этом не властолюбив. Гармоничная личность и, как бы это пафосно не звучало, он — настоящий буддист. Впервые за все время, что нахожусь здесь, мне захотелось поговорить откровенно.

— Вы знаете, что бывает перед распадом империй? — спросил его и прежде чем Бадмаев собрался ответить, я сам ответил на свой вопрос:

— Чем ближе развал империи, тем более идиотские действия предпринимает власть. Она как будто специально выбирает из всех плохих решений самое плохое. Война с Японией — самое плохое решение, которое запускает целую цепочку трагических событий. Причем одно страшнее другого.

— Расскажите о том, какие события вы видите? Интересно сравнить ваш прогноз со своим, — бурят смотрел на меня серьезно, но без тревоги во взгляде — скорее, с ожиданием.

Я задумался, потом спросил:

— Но вы понимаете, что это только прогноз? Предположение из имеющихся предпосылок к развитию событий?