— Собирайся, поехали, ты мне нужен, — сказал я, но, поняв, как выглядит такой вот приказ, попросил мягче:

— Пожалуйста, скажи Ивану Васильевичу, что твоя помощь требуется сегодня. Или, если хочешь, сам попрошу?

— Да какой там просить? — приказчик всплеснул руками. — Иван Васильевич с вечеру уехали в Санкт-Петербург, сказали, что дела у него с самого утра. Так что, Федор Владимирович, на сегодня я весь в вашем распоряжении. Дайте пару минут, я соберусь.

Я заметил Глафиру Сергеевну, подошел к ней и отвел в сторону от гувернанток.

— Глафира Сергеевна, Настя сегодня дома осталась, неважно себя чувствует. Присмотрите за ней, пока меня не будет? — попросил ее.

— Настя заболела? — тут же всполошилась экономка. — Что-то серьезное?

— Очень серьезное, — я улыбнулся, — но не в том смысле, что пугаться надо. Она сама вам скажет, — последние слова я говорил ей в спину, Глафира Сергеевна, подхватив юбки, почти бегом бросилась из дома.

Анисим был готов действительно через пару минут.

Мы доехали до Санкт-Петербурга быстро. Во время поездки я изложил приказчику свою просьбу. Он внимательно выслушал, потом задал резонный — на его взгляд — вопрос:

— Не боитесь, Федор Владимирович, такие деньги мне в управление оставлять?

— Анисим, если уж тебе нет доверия, то кому оно тогда вообще есть? — я вздохнул. — Жизнь — штука настолько непредсказуемая, что я просто не хочу рисковать. А ты человек умный, опытный в делах, и честный, кому, как не тебе оставить доверенность?

Скоро мы сидели у поверенного в конторе. Он составил завещание. Все. Чем я владел, в случае моей смерти должно было отойти Насте и ее детям. Опекуном и душеприказчиком был назначен Анисим и господин Зверев, которого поверенный должен был надлежащим образом уведомить.

Я только вышел из конторы и простился с приказчиком деда, как ко мне тут же подскочил молодой человек в форменной студенческой фуражке с выломанным гербом — чтобы нельзя было определить в каком учебном заведении он учится.

— Господин Рукавишников! Федор Владимирович! — он заговорил быстро, полушепотом и все время нервно оглядывался по сторонам. — Сегодня вечером состоится собрание, на котором вам непременно нужно быть.

— И почему же? — я невольно отстранился от чудака.

— Потому что мы будем чтить память борцов, погибших за свободу! — воскликнул он громко, но тут же понизил голос:

— В память Елизаветы Рябушинской и Алексея Покатилова, встреча состоится в рабочем клубе на Выборгской стороне. А вы ведь были женихом Елизаветы Павловны?

— Которого она бросила, — напомнил я финал моего скандального жениховства.