Сглотнул слюну. Надо было заехать, перекусить где-нибудь. Неизвестно, сколько пробудем у Плеве, и вряд ли нас там пригласят к обеду — встреча сугубо деловая, как вчера сказал Рукавишников.

Казенная дача на Аптекарском острове — двухэтажное деревянное здание казенного типа. Дача принадлежала Министерству внутренних дел, казалось, испокон века. Использовалась, обычно, для приёмов: в приемные дни здесь толпились посетители, которых старались не тащить в Министерство. Так же на казенной даче проводились неформальные встречи, такие, которые афишировать не хотелось.

Я остановил пролетку не доезжая с десяток метров до ворот. С противоположной стороны подъехало полицейское лондо. Из него вышел фельдъегерь с большим саквояжем в руках. С ним два жандарма. Увидев меня. Один из жандармов быстро отвернулся. Мне его лицо показалось смутно знакомым, но кто это — я и не рассмотрел толком, и вспомнить не смог. Может, один из тех, что приезжали за мной по приказу Зубатова?

Один из жандармов, широко шагая, прошел к крыльцу, поднялся по ступеням, широко распахнул двери. Следом прошел фельдъегерь, я обратил внимание, что шагает он осторожно и старается не задеть саквояжем за перила или косяк — когда входил в дом, саквояж выставил перед собой. Третий жандарм завершал шествие.

Когда я вошел в фойе, сразу увидел секретаря за небольшим столиком. Он склонился над бумагами и что-то быстро строчил, то и дело макая перо в чернила.У дверей за большим письменным столом сидел адъютант Плеве — полковник Новицкий. Кроме него здесь же находились два жандарма, они отвернулись к окну и о чем-то тихо шептались, глядя во двор.

Фельдъегерь препирался с жандармским полковником, который не хотел пускать его к министру.

— Передайте документы мне, на мою личную подпись, — требовал полковник.

— Никак нет, велено передать лично в руки господину Плеве. Из канцелярии Государя Императора, — возражал фельдъегерь.

— Почему мне ничего не телефонировали? И кто вас направил? Почему я вас не знаю? — полковник явно закипал. — Оставьте пакет здесь, под мою подпись. А я сейчас телефонирую дворцовому коменданту.

Не знаю, чем бы закончилось это препирательство, но дверь кабинета распахнулась и на пороге появился сам Плеве. За его спиной, в кабинете, я увидел Рукавишникова. Заметив меня, дед привстал со своего места и попросил:

— Федор, я в пролетке бумаги оставил, сбегай за ними?

Я кивнул, встал и пошел на выход. Уже открыл дверь, но меня будто кто дернул за одежду или окликнул: сам не знаю, почему, я оглянулся.

Дальше все было как в плохом боевике: фельдъегерь бросил саквояж на пол — резко, с силой; Плеве отшатнулся; жандармский полковник кинулся к фельдъегерю; взрыв, грохот, огонь…