А вот с Петром Александровичем сейчас лучше не контактировать. У Бокия с бурятом отношения гораздо более тесные, чем у меня. И если будет нужно, Бокий с Бадмаевым сам договорится о помощи.
Остается решить, как сделать мою встречу с Набоковым необходимой — в глазах того же Бокия?
Сердце все еще щемило и я поднес руку к груди, потер. Под рукой зашуршала бумага. Я сунул руку во внутренний карман и вытащил письмо, которое написал мне перед самой смертью Иван Васильевич.
Прочел и тут же спрятал обратно.
«Спасибо, дед! Ты даже после смерти мне помогаешь», — подумал я.
Послышались осторожные шаги, надрывно скрипнула давно не смазанная дверь, и на пороге комнаты возник Бокий.
— Последние новости из Рождествено и города, — быстро проговорил он. — В Рождествено после смерти Ивана Васильевича и твоего исчезновения полная чехарда.С Анисима толку мало, из него как будто воздух выпустили. Или душу вынули. Ходит, как потерянный, на стены натыкается.Хорошо, что появился Набоков. Владимир Дмитриевич взял все организационные вопросы в свои руки. Василий тоже там крутится, но только мешает. Устроил скандал Набокову по поводу наследства. Владимир Дмитриевич аккуратно поставил его на место. Сказал, не время-де. Пройдут похороны, объявится законный наследник Федор Владимирович,мол,тогда и поговорим. Тем более, что завещание ещё не вскрыто. У Василия случился нервический припадок. Но слуги говорят, что припадок припадком, но в кабинет Ивана Васильевича всеми способами пытается проникнуть. Пока без успешно.
Бокий замолчал и испытующе посмотрел на меня.
— А Настя как? Видел её? — глухо спросил я.
— Да жива она. И здорова. Письмо вот тебе передаёт, — Бокий сунул мне лист бумаги, сложенный вчетверо.
Я схватил письмо. Торопливо развернул. Глеб деликатно отвернулся.
«Любимый мой друг Феденька, тебя как забрали жандармы, так места себе не находила. Узнала, что ты жив и на свободе, аж сердце возрадовалось. Феденька, уезжай. Не надо из-за меня оставаться и подвергать себя опасности. Бог есть на свете, он позаботится о нас с ребенком. Люблю тебя, больше жизни. Твоя Настя», — прочел я.
На душе стало тепло. Настя никогда не думает о себе, но такую жертву я не приму. Все равно буду рядом…
— Прочитал? — голос Бокия вырвал меня из раздумий. — Как говорят некоторые мои товарищи по борьбе: «Любовь чувство буржуазное, но нам свойственное», — он ободряюще похлопал пеня по плечу. — Вести плохие, — Бокий сказал это ровно, таким тоном, каким сообщают об урожае пшеницы или прибытии поезда. — Так вот, дальше такая оказия… В охранке сейчас форменный скандал. Дело в том, что Спиридович пока числится по Киевскому охранному отделению. А в Санкт-Петербург приехал, разыскивая некоего «Гранина» или «Дмитрия» -организатора покушений на губернатора харьковского и на губернатора уфимского. И так Спиридович всех тут в оборот взял, что в Петроградском департаменте полиции стонут. После убийства Плеве ротмистр