— И что ж ты, дурень такой, удумал? Да я ж тебе не кисейная какая мамзеля, чтобы чуть что в обмороки хлопаться да ветерка малейшего бояться. Беда у тебя? Так я рядом буду и за руку тебя крепко возьму, — возмущенно закричала она.

— Настя, — попытался урезонить жену, — ты о себе не думаешь, так о ребенке подумай. Ему-то каково? Дите же вместе с тобой беду чувствует.

— Это наше дите, и оно у нас крепкое — в обоих родителёв, — отрезала Настя, не замечая, что говорит просторечными словами.

В дверь постучали. Я, признаться, обрадовался — хорошая причина отложить спор на некоторое время, и пригласил:

— Войдите!

Появился лакей. Кланяясь, поставил два баула. Потом еще двое слуг внесли большой чемодан. И следом за ними появился Анисим.

Ну как же я не подумал! Куда без него!

— Федя! Настенька! — он кинулся ко мне, обнял. — Слава Богу, все обошлось. Ну, не буду вам тут занудствовать, пойду, подожду в людской, он метнулся к двери, уже открыл ее, но обернулся и добавил:

— Теперь я от вас ни на шаг, Федор Владимирович!

И поклонился.

— Тебе после деда досталось самое дорогое наследство, — заметила Настя.

— И какое же? — не сразу понял я.

— Анисим, — ответила жена и фыркнула.

Завтрак накрыли на троих. Анисим в своих неизменных белых перчатках, взял на себя обязанность лично прислуживать за столом. Настя попробовала одно блюда, другое, сморщилась. Анисим, заметив это, кивнул одному из лакеев. Тот поставил перед ней серебряное блюдо, открыл крышку и отошел. На блюде лежали соленые огурцы. На лице Насти был написан такой восторг, что я невольно разулыбался. Но когда она стала есть огурцы вприкуску с шоколадом, не смог сдержать смешок. Беременная женщина, что скажешь?

После завтрака кое-как уговорил супругу остаться под присмотром Анисима в доме Набокова — она просто была уверена, что со мной что-нибудь случится. Когда Анисим увел ее из фойе, невольно выдохнул:

— У-уфф…

— Привыкай. У тебя первый ребенок, а я уже опытный отец и муж, — пошутил Набоков.

Уже когда ехали в пролетке, он слегка склонился ко мне и предупредил:

— Если сразу не получится тебе оттуда вернуться, не переживай. Письма твоего деда, светлая ему память, сделали свое дело. И я лично ознакомился с их содержанием. Основной вопрос у жандармов не по поводу взрыва и твоего участия в нем. Отнюдь. Основной вопрос в том, как тебе удалось сбежать и кто тебя освободил по пути из Рождествено. Описание «освободителей» проштрафившиеся жандармы дали, и по всему выходит, что это террористы, причем давно разыскиваемые государственные преступники. Твою защиту я возьму на себя. Участие Василия в подготовке взрыва и подготовке убийстве Плеве можно обыграть очень и очень серьезно. Этого подлеца давно нужно на место поставить. Моя Леля столько из-за него плачет, так я бы такого родственника давно в порошок стер. Не сделал этого только из-за просьб жены.Все ей жалко. Мол, родная кровь, куда денешься. А я думаю, кому родная, а кому — дурная. Но теперь у меня есть законный повод поставить его на место… — Набоков помолчал, очень недобро усмехнулся, в глазах мелькнуло холодная, мстительная искра. — поскольку он перешел все мыслимые и немыслимые границы. И я поставлю, я обязательно это сделаю!